Барбора улыбнулась, не скрывая чувства гордости:
— Хотелось бы знать, так ли вы будете рассуждать, когда ближе его узнаете.
— Надеюсь, что мое мнение только укрепится, — поспешила уверить Барбору пани Мария.
И, когда ей стало ясно, что жена Кеплера не собирается отвечать на вопрос, интересуется ли она работой своего мужа, пани Мария вернулась к этой теме:
— У нас, жен ученых, совершенно иная жизнь, чем у других женщин. И, хотя мы недостаточно знаем все, с чем приходится бороться и отчего приходится страдать нашим мужьям, мы во многом ответственны за их работу.
— Что же я должна, по-вашему, делать? — спросила Барбора.
— Не заставлять мужа поступать вопреки своим убеждениям. Увидите, как он будет вам за это благодарен: он почувствует себя свободнее, уверенность его в себе укрепится, и в конце концов все это благотворно скажется на его работе.
Пани Кеплерова все еще колебалась. До сих пор к работе своего мужа она подходила лишь с материальной точки зрения. В родительском доме и в доме первого мужа она не испытывала недостатка, поэтому не могла с ним мириться и сейчас. А ведь отказ Кеплера от составления гороскопов, то есть потеря основного источника побочных доходов, неизбежно отразится на их доходах.
— Все это хорошо говорить да приятно слушать, но из красивых речей обеда не сваришь. Когда матери нечего дать детям, она должна отказаться от многих хороших намерений.
— Такого, пожалуй, не случится, — спокойно ответила пани Мария. — В конце концов, вы не одиноки. Найдутся люди, которые с радостью вам помогут, если вы попадете в беду. Во всяком случае, вы всегда можете рассчитывать на нас.
Барбора и сама понимала, что доводы ее весьма шатки, и после того, как ей открыто предложили поддержку, уже не могла больше сопротивляться.
— Не смотрите на будущее так мрачно. Вы обязательно дождетесь лучших времен. Но об этом вы сами должны позаботиться. Разве создать мужу хорошую рабочую обстановку — не благородная цель для жены? Это украсит его жизнь, благотворно скажется и на вашей семье. Неужели для этого не стоит приложить усилий?
Вместо ответа пани Кеплерова схватила Марию за руки и посмотрела на нее влажными глазами.
— Если бы знал Иоганн, — сказала она, — какую заступницу он приобрел в вашем лице! Не знаю, не знаю, не стану ли я ревновать его к вам.
— Вы не должны этого бояться. У меня достаточно забот моим большим ребенком, — ответила пани Мария и обернулась к дверям, за которыми ученые вели оживленный разговор.
— Итак, вы утверждаете, что основой глаза является хрусталик, который собирает световые лучи, отражающиеся от предметов, и что таким образом мы видим? — повторил Кеплер слова Есениуса. — Но что происходит со световыми лучами после того, как они проникнут в глазное яблоко? Что, собственно, такое — видение? Какими законами оно управляется?
Есениус удивленно посмотрел на Кеплера — он не был готов к этим вопросам. Что общего между глазом и звездами? Главное, чтобы у человека было нормальное зрение, то есть чтобы он имел зоркие глаза, тогда он может хорошо видеть и звезды.
— Нас, врачей, больше интересуют больные глаза или травмированные, другими словами — такие, которые не могут полностью выполнять свои функции. Наше стремление — вылечить больного, облегчить его страдания, улучшить его зрение. Но вы спрашиваете, что управляет видением? Разумеется, нерв, который соединяет глаз с головным мозгом. Что при этом происходит в глазу? Я мог бы попытаться ответить вам научными выкладками, но вряд ли цитирование Галена чем-нибудь вам поможет. Скажу откровенно, что с этой стороны я еще не изучил глаз.
— Жаль, — разочарованно произнес Кеплер. — Без этих основных данных я едва ли смогу написать свое сочинение об оптике.
Есениус был огорчен, что не смог исполнить желание друга. Просьба Кеплера взволновала его. Императорский математик задел в нем ученого, возбудил его честолюбие.
— Надеюсь, что ответ на вопрос, который вы мне задали, вам нужен не обязательно сегодня.
— Нет, нет, такая срочность ни к чему, — улыбнулся Кеплер. — Зачем же?
— Дело в том, что этот вопрос начинает меня интересовать. Я хочу договориться с палачом Мыдларжем, чтобы он достал мне несколько глаз. Я подробнейшим образом изучу их строение и потом, надеюсь, смогу более или менее складно ответить, по крайней мере, на некоторые из ваших вопросов.
Бледное лицо Кеплера покрылось румянцем.
— Вы не можете себе представить, как я буду вам благодарен за все это! Вот увидите, что общими усилиями нам удастся докопаться до чего-нибудь интересного.