– Прошу прощения? – наклонилась я вперёд, давая ему возможность сказать что-то другое.
– Кать, я сказал то, что ты услышала. – произнёс он, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба.
Да как он смеет…? Это МОЙ сын!
– Нет. – Отрезала я, не желая даже обсуждать эту тему.
– Почему? – Артём склонил голову и приподнял бровь.
– Ты серьёзно у меня это спрашиваешь? – вскипела я, стараясь держать себя в руках и не сорваться на крик.
– Я воспитывала сына одна! Он только мой, и я не собираюсь узаконивать твоё отцовство. Я вообще не вижу необходимости рассказывать Мишке о тебе, если что.
– Катюш, я хочу, чтобы ты подумала об этом. Очень и очень серьёзно. – Тон Смирнова похолодел на пару градусов.
– Дело, в которое ты ввязалась, довольно опасное и, как только мой отец узнает имя моего нового адвоката, ты станешь мишенью. Если ты с Мишкой пострадаешь, я не смогу себя простить, ты понимаешь? Вы для меня сейчас самое дорогое, что есть на свете, хоть ты мне и не веришь…
Мужчина замялся, а потом продолжил, снова подняв на меня серьёзный взгляд.
– Я хочу, чтобы вы были защищены, а моя фамилия даст вам обоим определённый уровень защиты. У отца, может быть, и есть свои планы и цели, но представителя своей семьи он не тронет. Для имиджа плохо.
– Погоди. – Я подняла руку, перебивая Артёма. – Речь же шла только о Мишке. При чём тут твоя фамилия? Я-то каким боком к этому?
– Ты станешь моей женой.
– Что-о-о-о?
От неожиданности я подскочила на месте и отошла на пару шагов, неверяще уставившись на Смирнова.
– Ты идиот, Смирнов? – Я снова держалась из последних сил, чтобы не треснуть по его моське чем-нибудь.
– Ты с утра выпил? Может, чего посерьёзнее употребил?
– Сядь, пожалуйста. – тихо попросил он.
– Я всё равно тебя не выпущу отсюда, пока мы не придём к общему знаменателю.
– К общему или к твоему? Это огромная разница!
– Тут есть только один выход. Если ты сумеешь пролезть поглубже и нащупать в этом деле прорехи, а ты сможешь, в этом я почему-то не сомневаюсь, то от тебя не отстанут.
– Может мне тогда проще отказаться от такого клиента? – выпалила я.
Смирнов замолчал, испытующе глядя на меня. Я тяжело вздохнула и села обратно, собрав разлетевшиеся документы.
Да не смогу я отказаться, это и дураку понятно. Чувство справедливости во мне было выше всего остального, хотя в данном случае мог пострадать мой сын…
– Я не буду выходить за тебя замуж. – Отрезала я, когда официантка поставила перед нами заказ и удалилась. – Этому не бывать.
– Я не прошу выпрыгивать за меня замуж. Мы просто объявим, что Мишка - мой сын, а ты моя невеста, и этого будет вполне достаточно, с учётом произошедшего между нами. Народ всё помнит, а значит причинить вам вред отец не сможет.
– Для чего ему всё это? – уточнила я, мысленно обдумывая слова Артёма.
– Причин много, основные лишь две. – Скривился мужчина.
– Во-первых, его беспокоит тот факт, что бизнес, которым владеет его сын, никак им не контролируется. В среде разработки программного обеспечения крутится много денег, а сейчас они идут сквозь его руки. Огромное вливание бюджета могло бы помочь ему выйти на новый уровень и с поста мэра перебраться на пост губернатора, а там, кто знает, может, и ещё выше.
Сделав большой глоток крепкого кофе, Смирнов поморщился и отставил чашку. Да, ещё со времён универа, он был любителем качественного кофе, что не всегда можно найти даже в дорогих ресторанах в столице.
– Во-вторых, он перестал иметь на меня влияние очень давно, а поддержка успешного сына вполне может сыграть огромную пользу при предвыборной кампании. Ему было бы выгодно усадить меня на своё место, оставив за собой бразды правления, но для этого я должен полностью ему подчиняться. Только вот в чём проблема, у него не было рычагов давления.
Вика, крутящаяся вокруг меня, была лишь пешкой в его руках. Я, словно наивный малец, повёлся, а он положил её ко мне в койку, дабы иметь на меня какое-то влияние. Когда сообразил, что ради неё я не стану подчиняться, подстроил её беременность, пытаясь надавить на мою совесть и ему это практически удалось, если бы не глупость этой вертихвостки, которая не очень и скрывала свою с ним связь, надеясь на то, что страх перед моим отцом закроет всем рты.