– Вар на факр обристи нцоро, – продолжил чернолицый и вытянул руку с ножом вперёд, по направлению движения лошадей.
Из тёмного рта с потрескавшимися губами у него пахло ужасно. Фонетически грубый язык чернышей сопровождался ещё и нутряной вонью. Фигура черныша с ожерельем была приземистой и непропорционально широкой, чёрные мускулистые руки доставали до колен кривых ног. Всё выдавало в нём недюжинную силу.
“Такой коня поднимет и понесёт… мда… Нет выбора, доктор…”
Чернолицый издал горловой звук, другие поддёрнули лошадей, те потащили челны, черныши помогали им. Гарина подтолкнули сзади деревянным молотком. И он покорно пошёл.
Яркие цветы ложились под кили челнов, как под лемех. Шагая рядом, Гарин понял, что челны – угнанные. На одном из них белым по коричневому было написано SUZUN и стоял номер 15.
Перейдя луг, упёрлись в ещё одну заводь. Проплыли по ней, и снова пришлось лошадям тащить челны уже не по лугу, а по болотистой, заросшей сухой травой местности. Чёрная жижа чавкала под ногами Гарина и его похитителей. Он разглядел, что на ногах у них кожаные чулки с подвязанными деревянными подошвами. Вдруг впереди поднялись утки, и сразу же мелькнула на кочках яркая рыжая лиса, видимо решившая здесь поохотиться. Она кинулась прочь. Один из чернолицых быстро скинул с плеча арбалет, прицелился. Раздался мощный, как бы замедленный удар, свистнула стрела, и яркая лисица опрокинулась, вскочила на дыбы и снова упала, забилась в судорогах на сухих кочках. Охотник, кривоного раскачиваясь, побежал к добыче, поднял лису и потряс ею под одобрительные возгласы товарищей.
“Стрелять умеют…”
Лошади доволокли челны до следующей заводи. Спустили на воду, погрузились и поплыли. Камыша здесь было мало, зато встал сухой затопленный лес и стал сгущаться. Мёртвые, сгнившие, треснувшие и обрушившиеся в воду деревья выглядели угнетающе. Их становилось всё больше, но черныши уверенно направляли челны, минуя пни и топляк. Они знали путь. На скулу Гарина сел первый комар. А затем – второй. Гарин прихлопнул их и по нарастающему зуду понял, что вплыли в комариное царство.
“В сосновом бору не было ни одного…” – тоскливо подумал он.
Вид болота с мёртвым лесом подействовал угнетающе. Челны плыли по нему зигзагами.
“В общем, мой путь становится извилист. Прямого не получается”.
Проплыли по мёртвому лесу около часа, солнце встало, озаряя сухие корявые стволы и нечистую, тёмно-зелёную, а местами ржаво-коричневую воду. Черныш с ожерельем вышел на нос челна, приложил ко рту что-то вроде рожка и загудел. Впереди ему ответили. Лошади замотали головами, всхрапнули, одна заржала. И впереди, в мешанине уродливых мёртвых стволов послышалось глухое, словно из-под земли, лошадиное ржание. Проплыли по короткому прямому фарватеру из рухнувших в воду вековых дубов и елей, и Гарин не поверил своим глазам: перед челнами раскинулся удивительный город на болоте, выстроенный из стволов и обломков сухих деревьев с такой незатейливой простотой, словно слабоумный болотный великан, обитатель местных трясин и омутов, решил поразвлечь себя и выстроить местную Венецию, поглядывая на обшарпанную гравюру позапрошлого века. Челны причалили к корявой пристани, где их встречали такие же черныши, с такими же приземисто-кривоногими фигурами и заросшими лицами, в такой же одежде. Прибывшие и встречающие загалдели на своём грубом наречии, лошадей вывели из челнов и повели куда надо, а доктора взяли под руки и поставили на пристани, как диковинную куклу. Встречающие окружили его, стали трогать и перебрасываться насмешливыми репликами. Черныш высыпал на пристань всё имущество Платона Ильича, его расхватали, стали разглядывать. Доктор был уверен, что золотые вещи вызовут главный интерес, но ошибся: обнаружив деревянную копию старомодного айфона, черныши вскричали и загалдели сильней, стали передавать её друг другу. И слово “оморот” повисло в воздухе. Его стали повторять, передавая поделку и разглядывая её.
– Оморот! Оморот! – бормотали черныши.
Их толпа раздвинулась, и они притихли. Подошёл черныш с двумя каменными ожерельями на шее. Ему сразу отдали найденный деревянный айфон.
– Бо дорава оморот ыша? – спросил черныш.
Его глаза не были азиатскими, но внутренняя сторона век была розовой и без ресниц, как у всех чернышей.
– Я не понимаю, – ответил доктор, глядя в чёрное лицо.
Из-за широкого плеча черныша выглянуло… белое лицо. Это было так неожиданно, что доктор открыл рот. Но быстро понял, что это не обычное лицо, а лицо черныша-альбиноса: волосяной покров его был белый, тёмно-синие глаза с розоватыми зрачками смотрели на доктора.