Гарин стал неумело чистить деревяшку наждаком. Толстяк постоял и, поигрывая молотком, двинулся вдоль столов.
– Работать надо, доктор, – произнёс Павел. – А то будут шишки.
– Но я же не умею это…
– Научим, – спокойно произнёс седоволосый. – Мы тоже не все столяры.
– Только я! – буркнул длинноносый Миша.
Он резал стамеской свой деревянный смартик.
– Я, например, коновал, – продолжал Павел. – Петя – молочник, Сашка – бухгалтер, Антон у нас это… по книжкам, Герка – этот… ну…
– Параклитчик, – подсказал тот.
– Точно! Витька с Митькой – рыбали.
– А я сторож монастырский! – с гордой обидой пробурчал пучеглазый Сидор.
– А я доктор, – болезненно усмехнулся Гарин, потирая голову. – Так, будьте любезны, объясните мне смысл и технологию этой работы?
– Насчёт смысла – мы не в курсах. – Павел шлифовал свой полукруглый деревянный айфон. – А технология простая: нам дают оригинал, мы режем девять… теперь, стало быть, десять копий, по-ихнему – оморот. Потом оморот шлифуем, обрабатываем, чтобы были похожи на оригинал. Миша контролирует.
– Контролирую, – буркнул Миша, кивнув носом. – Жёстко.
– Норма – одна копия в три дня, – продолжал Павел. – Не шибко много.
– Работа нетяжёлая, доктор, – вставил Пётр.
– Прямо скажем – лёгкая работёнка, – вставил Митька. – Мы уж намастачились.
– Альбинка сказала, что вся работа по изготовлению оморота – ровно два месяца. Если хорошо её сделаем – отпустят. А если плохо сделаем – убьют.
– Гарэ нороп! Гарэ нороп!! – раздался в цеху рёв в берестяной рупор, и послышались удары деревянного молотка.
– Этот гад любит киянкой драться, – прошептал Митька.
– Наел себе брюхо, сволочь, – пробормотал Витька.
– Послушайте. – Гарин пригляделся к деревяшкам в руках у сидящих. – Вы сказали: десять одинаковых копий. Но у вас эти смарты все разные.
– Это брак, доктор, – пояснил Павел. – Вернули.
– Переделываем, доделываем, – пояснил Миша.
– Возвращают, что им не нравится, вот и дрочим, – усмехнулся Герка.
– Завтра новый оригинал выдадут.
– Понятно, – кивнул Гарин.
Некоторое время работали молча. Но Гарин был полон вопросов.
– Ну а всё-таки, зачем они это делают?
Никто не торопился с ответом. Девятеро тёрли свои деревяшки.
– Хер их знает, доктор, – заговорил Пётр. – Чернышей не поймёшь. Да и не надо.
– У них в головах жабы болотные ебутся! – сострил Митька.
– У них своя жизнь, – поддакнул Павел. – Нам в ней никогда не разобраться.
– Одно ясно, доктор, что нам всем не повезло, – философски и как-то грустно добавил Витька. – Охуенно!
– Влипли, – кивал круглым лицом Саша.
– А всё почему? – забурчал Сидор. – Потому что на вторую бомбу наш мудило-президент пожидился! А кинул бы вторую – добили бы их! Здесь бы в болотах и потопли все. И мы б тут не сидели.
– Ерунду городишь, Сидор, – возразил Павел. – Барабинские болота – это тебе не лощинка. Тут и двадцати бомб не хватит. Да и куда бросать? Их же на теплосканах ни хера не видно, правда, Герка?
– На седьмом точно не видно, а дауэллов у наших скупердяев нет. Железа у чернышей мало, разве что стамески эти да пилки. И ещё цепи видел для перепиливания бревен вручную. В общем, ни хера не видать на скане!
– Черныши в болото круто вросли. Хер теперь кто выковырит.
– И много их? – спросил Гарин, вяло шлифуя свою смарт-копию.
– Хуева туча!
– Вросли, падлы, людям жить не дают.
– Господа, а вы бежать не пробовали? – спросил Гарин, протирая пенсне от тут же налипшей деревянной пыли.
Пленники переглянулись.
– Тут, доктор, болото кругом, – заговорил Павел.
– Зимой можно, наверно, – предположил Герка. – По льду. Да и то… болото, оно ведь не везде замерзает. Шагнёшь – и в трясину.
– А за побег они карают, – произнёс Миша. – Жестоко.
– Как?
– Топят в трясине. Показательно.
– Топят, сволочи, – пробормотал Павел и вздохнул. – Да и вообще, доктор, это мы сейчас с вами тут хохмим, а по правде тут не до смеха. Бьют. А за брак тоже топят в болоте. И больных топят. И кто медленно работает. Молотом по кумполу – и в трясину.
– И пиздекс, – кивнул Митька.
Все замолчали.
– Ну а всё-таки, – не унимался Гарин. – На кой хрен им эти копии?
Павел кивнул на Антона:
– Вот книжник наш вроде догадался на кой.
– Книжник? Вы букинист?
– Нет, я филолог, – спокойно ответил седовласый.
– Филолог? Откуда?
– Омский университет, кафедра филологии.
– Омск? Далековато отсюда! Они там вас похитили?
– Да. Черныши и подальше забираются. У нас тут есть и китайцы, и монголы, и якуты. И даже один столяр из Иркутска.