– Утречко недоброе… – пробормотал полусонный, недовольный Гарин.
– С добрым утром, доктор, – невозмутимо ответил тот и улыбнулся.
“Какой всё-таки счастливый человек…”
Дверь открыли, и заключённых повывели коридором в отхожее место. Оно впечатлило доктора: прямо на поверхности болота лежала связанная из больших корявых сухих деревьев огромная решётка. Каждый заключённый спешил по стволам к свободной клетке этой угрюмой, словно циклопом сварганенной решётки, спускал синие штаны и присаживался справлять нужду.
Гарин заметил многочисленные следы засохшего кала на решётке. Повинуясь общему движению, он пошёл по стволу, нашёл себе место, спустил штаны и уселся, держась за сук дерева. Решётка была связана с таким размахом, что все сто двадцать семь работников столярного упо-цеха могли одновременно справить утреннюю нужду.
“Гигантизм, однако… Надо же такое придумать…”
Доктор поднял голову. Солнце недавно взошло и посеребрило высокие перистые облака, словно не солнечным, а лунным светом. Впрочем, бледный месяц висел меж этих нежных облаков.
Было по-утреннему свежо и по-болотному сыро. Под высоким серебристо-голубым небом сухой, местами полностью залитый водой лес стоял сказочной декорацией. Неподалёку перекликались кулики и верещали лягушки.
“Красиво…”
Но, как по команде, разрушая идиллию, раздались многочисленные звуки выпускаемых газов, испражнения и мочеиспускания в болотную воду. Одновременно зазвенели тысячи комаров, поднявшихся со своих мест на кочках и набросившихся на людей.
И Гарин опустил глаза с неба на болото. Вокруг сидели голозадые пленники в одинаковых синих рубахах, штанах и чёрных ботах и делали свое вынужденное утреннее дело. Гарин заметил на заду у одного парня живую татуировку – мускулистый мужчина насилует немощного старика.
– Какая гадость… – пробормотал он, отмахиваясь от комаров.
– Это парень с китайского стола, – раздалось рядом.
Гарин глянул налево. На соседнем месте сидел Герка, заметивший интерес доктора.
– Он немой!
– Ну и что?
– А то, что по-китайски самое противное оскорбление во цао ни дайе – “я твоего дедушку ебал”. Так вот, этот пацан, если надо кому-то жёстко ответить, просто портки сымает и показывает!
– А столяр он классный, – добавил Витька, сидящий рядом с Геркой.
– Бред… – поморщился, отмахиваясь, Гарин и вознамерился было другой рукой зажать нос от нарастающего запаха человеческих отправлений, но задел пенсне, и оно сорвалось вниз и упало бы в тёмно-зелёную воду с проглядывающими мрачными отложениями старых и свежих каловых масс, если бы маленькая уверенная рука не поймала цепочку и не удержала бы самую дорогую вещь заключённого Гарина над болотом. Золотое пенсне закачалось над смрадной тёмной водой.
– Осторожней, доктор, – произнёс сидящий справа Антон.
– Благодарю вас, – пробормотал Гарин обескураженно, беря пенсне и водружая на прежнее место. – Ну и реакция у вас!
– Не пропьёшь, – невозмутимо улыбнулся филолог и громко, протяжно выпустил газы. – Мой вам совет: нос не зажимайте. И не отмахивайтесь от вампиров. Как писал великий Арто – где пахнет говном, пахнет жизнью. А отдать немного застоявшейся крови комарам полезно в любом случае. Это уже говорю я.
– Мудро и первое, и второе, – согласился доктор.
– И потом, вы же врач.
– Да, конечно. Но утром… сами знаете…
– Человек расслаблен? И забывает о профессии?
– Да, не только о ней. Мягкотелость и размягчение душевное…
– На краткое время погружают нас в блаженное состояние.
– И это чревато потерями!
На завтрак в столовой дали по куску козьей брынзы, варёной козлятины и чашку травяного чая, сдобренного мёдом, заставив Гарина вспомнить когда-то прочитанное о чернышевской популяции: они не возделывают землю, не сеют хлеб, но занимаются исключительно собирательством, бортничеством, охотой, разорением птичьих гнёзд, а из домашних животных держат только коз и голубей.
Съев свои порции и запив чаем, Гарин вместе со всеми вышел в прогулочно-курительную зону под навесом и, отмахиваясь от комаров, выкурил сигарету “Гора Белуха”.
В цеху им дали японский, давно устаревший смартфон и десять липовых деревяшек. Подошёл черныш, заведующим инструментом для резчиков. Каждому выдали по коротенькому ножу с толстой рукояткой. Гарин повертел в руках деревяшку.
– Я размечу, все начнут резать, – заговорил Миша. – Сегодня вырежем, завтра будем шлифовать. Послезавтра – делать профиль. Потом сдаём.