“Ну да… ещё и это…”
Он усмехнулся, фыркнув на себя и негодующе дёрнув головой.
“Бежать – не тестикулами потрясать…”
Склады кончились, и впереди возникло что-то вроде вала, нагромождённого из поваленных деревьев. Альбина сделала знак рукой, присела и огляделась. Они услышали разговор двух чернышей. Альбина снова сделала знак рукой и осторожно поползла на четвереньках. Гарин опустился на четвереньки и неловко последовал за ней. Альбина поползла в дыру между двумя стволами. Гарин с трудом протиснулся следом. Черныши болтали где-то рядом на своём грубом языке. Альбина ползла на четвереньках так, что было ясно – она знает этот лаз. Гарин следовал за ней. Они выползли из мешанины суковатых стволов, Альбина осторожно встала и сделала знак Гарину. Хриплая болтовня чернышей осталась позади.
“Стража, видимо…”
За валом начиналось болото. За болотом в отдалении синел лес. Его вид выжал из груди Гарина что-то вроде сдавленного стона. Альбина легко и со знанием дела побежала вперёд по заснеженным кочкам, минуя воду. Местами болото замёрзло, но больше было проплешин с незамёрзшей тёмной водой. Гарин побежал за ней. Ему, большому и тяжёлому, это было непросто. Но он изо всех сил старался. И успокаивал своё колотящееся сердце.
“Она знает этот путь, знает!”
Под ногами мелькали большие и малые кочки, покачивалась спящая трясина. Гарин чувствовал ногами болото как гигантское древнее животное, ударенное сверху морозцем и погружённое в спячку. Спина его прогибалась, колеблясь и вздрагивая.
– Спит болотный кит… кит болотный спит… и не надо его будит… – шептал доктор в такт бегу и прыжкам по кочкам.
Местами маленькие ноги Альбины бежали по льду, Гарин спешил следом, и молодой лёд трещал под его чёрными ботами. Редкий снег падал медленно, крупными хлопьями, спокойный, мерный снег словно говорил: не волнуйся, всё получится.
– Господи, хорошо бы… – шептал на бегу Гарин. – Пусть болотный кит… ещё поспит…
Они бежали. То здесь, то там торчали пни, воздымались неровные остовы высохших, переломившихся и попа́давших в воду деревьев.
Они побежали по замшелому стволу огромного дерева, замёрзший изумрудный мох захрустел под их ногами. И снова – кочки, кочки, кочки с бусинками кровавых, покрытых инеем ягод.
Вдруг из-под ног Альбины шумно поднялись три утки. И рядом – ещё одна. Гарин обмер, споткнулся и закачался, замахал руками, удерживая равновесие над тёмной полыньей. Но Альбина даже не остановилась, продолжая бег. Со свистом рассекая воздух крыльями, утки понеслись под серым, пасмурным небом.
“Птичек только не хватало… птичек было здесь так мало…”
Дыша как паровоз, Гарин бросился догонять свою проводницу. Пни и лесовал участились, воды стало меньше. Подмороженная болотистая земля похрустывала, вздыхая и качаясь под тяжёлым Гариным.
“Летом тут не пройти… тут не летние пути…”
Гарин совсем запыхался, сбился и перешёл на шаг. Он давно, давно так не бегал. Почувствовав, что он отстаёт, Альбина остановилась, глянула назад. Запыхавшийся Гарин подошёл к ней. Но она смотрела назад, мимо него. Он тоже оглянулся. Древесный вал остался уже далеко позади. Погони не было. Позади раскинулось болото во всём своём чудовищном, хаотичном великолепии.
– Слава тебе, Господи! – перекрестился доктор.
Альбина побежала дальше. Гнилой, подмороженный лес лежал под ногами и вокруг. Белёсый и зелёный мох, замёрзшие семейки грибов и кусты с ягодами покрывали его.
Гарин глянул вперёд. Совсем уже неподалёку поднимался песчаный обрыв, а на нём рос здоровый лес!
Вдруг лесовал оборвался, и впереди возникла полоса тёмной водной глади, покрытой еле различимым льдом. Редкий снег слегка припорошил его. Альбина разбежалась, бросилась на живот и поехала по льду. Легко проскользив по нему, выбралась на заросшую пожухшей травой сушу.
Гарин вздохнул, снял пенсне, зажал в кулаке.
“Надо!”
Разбежался из последних сил, бросился на сразу треснувший под ним лёд, заскользил. Лёд трещал предательски. Он оказался совсем тонким! Гарин скользил, помогая руками, гребя ими по льду.
“Провалюсь!”
Но не успел он провалиться, как маленькие горячие пальцы крепко схватили его за руку, дернули, потянули – и вот, задыхаясь, уже вцепился он в спасительную траву, подтянулся. Лёд треснул, ноги провалились, но Альбина уже вытаскивала доктора на сушу.
– Господи…
С трудом он поднялся, встал на колени, загнанно дыша, надел пенсне. Маленькая женщина с шерстяным белым лицом и сапфировыми глазами была рядом. Она даже не запыхалась.