Она жадно задышала, раскрыв рот. Впалые щёки её слегка заалели.
Успокоившись, она облизала губы.
– Про что мы… говорили? – спросила она, глядя в потолок.
– Про общий сон.
– Который… как слон?
– Или как мамонт.
– Нет. Как врамонт.
– Врамонт?
– Да. Как врамонт. Или как аборамонт. Или как аморамонт.
– Аморамонт? – Гарин вздохнул, сцепив руки на столе.
Он был по-прежнему спокоен. Заплывшие веками глаза смотрели тепло и внимательно.
– Да. Аморамонт, – продолжила Маша, серьёзно и пристально глядя в потолок, словно читая что-то написанное на нём. – Это же так… красиво: аморамонт. Амо-ра-монт. Амо. Ра. Монт.
Гарин улыбнулся.
– Гарин?
– Да, милая.
– Ты знаешь, что такое… Амо. Ра. Монт? – спросила она совсем тихо.
– Знаю, – серьёзно ответил Гарин. – Амо. Ра. Монт. Это наш мир. Самый лучший мир во Вселенной.