– У меня есть подарок для вас, – произнесла богиня и звучно хлопнула в крошечные ладоши.
Вошла девушка.
– Тян, принеси балет.
Девушка удалилась и скоро вернулась с полупрозрачной полусферой размером с половинку апельсина. Она поставила полусферу на стол, поклонилась и вышла. Анархия коснулась полусферы. Та стала раскрываться, перестраиваться, и вскоре перед Машей и Гариным на столе возникли подробнейшие театральные декорации размером с тарелку. Это была сцена оперного театра с задником в виде озера с ночным небом, тёмными тучами, луной и камышами. На небе сверкнула молния, зазвучала хорошо знакомая музыка Чайковского, и из-за декораций на сцену выбежали крошечные балеринки в белых пачках. Под музыку они выстроились коридором, и по нему плавно вышли, держась за руки, принц и Одиллия. И начался торжественный танец. Танцоры были размером с бабочку капустницу. В глубине декорации возник злой гений Ротбарт и угрожающе затряс серыми крыльями ночной бабочки.
– Это мой подарок вам, – произнесла Анархия. – Вы любите классический балет?
– Ну… – неопределённо загудел Гарин, поднимая брови и плаксиво топорща губы.
– Любим! – пришла на помощь Маша. – Он чудесен всегда.
– А я равнодушна к нему! – рассмеялась Анархия. – Поэтому эти танцоры у нас всё время в анабиозе. Этот шар остался у меня от Арика. Как он попал к нему – понятия не имею. А теперь он будет у вас.
– Благодарим вас, богиня, – поклонился Гарин.
– Что это за спектакль? – спросила Маша.
– Венский оперный театр, 1964 год, “Лебединое озеро”, постановка Рудольфа Нуреева. Все танцоры до единого клонированы. Как говорил Арик, продукт был выпущен к столетию постановки. Смотрите!
Анархия дважды коснулась декорации, и музыка прекратилась, танцоры замерли на своих местах. Богиня взяла и подняла на своих ладонях главных героев балета:
– Это Нуреев, а это Марго Фонтень.
– Чудесно! – улыбнулся Гарин.
– Теперь они будут радовать вас. – Богиня трижды коснулась декорации, и всё снова сложилось в полупрозрачную сферу.
– Благодарим вас! – Маша приняла полусферу.
Гарин приподнялся.
– К сожалению, нам пора двигаться дальше.
– Я понимаю. Да помогут вам в пути ветры свободы!
В скором времени караван маяковских, гружённых людьми, бути и поклажей, под прощальные крики и одобрительный свист анархистов вышел из ворот “Цзыю” и взял курс на север. Джастин и Ольга решили остаться в лагере. Их никто не удерживал. Воспользовавшись освободившимися местами, Ананий втянул в корзину свою луноликую казахскую подругу Салтанат. Бути после бурной ночи были в полудрёме, Дональд просто спал в своей корзине. От лагеря анархистов за чудесное исцеление богини Анархии путешественникам перепало воды, хлеба и жареной козлятины.
Погода по-прежнему радовала, солнце сияло. Гарин и Маша ехали на головном маяковском. Подкрепившись продуктами жизнедеятельности анархистов, маяковские бодро и размашисто шагали, улыбаясь раскинувшемуся перед ними алтайскому пейзажу. Через пару часов лесистые холмы совсем сгладились и впереди раскинулась великолепная равнина, поросшая молодой травой и буйными первоцветами. Небольшие островки смешанного леса зеленели то тут, то там.
– Сети нет до сих пор. – Маша убрала в карман свой смартик. – Неужели электромагнитный импульс способен так надолго повредить систему?
– Возможно, сеть отключена в военных целях. – Гарин курил анархистскую самокрутку.
– Вы правы, Гарин, – презрительно согласилась Маша и рассмеялась.
– Что?
– Я думала, что Эммануэль останется в лагере. Но ошиблась.
– Жизнь вносит коррективы.
– Да! Легко нашим бути – родственников нет, никто не ждёт. Могут остаться где хотят.
– Ну, комфорт им необходим.
– Джастин поступился комфортом ради сладкой анархии.
– Это тоже комфорт. Души.
– И снова вы правы, доктор.
– Через минут сорок пора где-нибудь и привалиться.
– Здесь везде так красиво!
– Там что-то блестит впереди. Может, речка. Дойдём и устроим привал.
– Прекрасно!
То, что блестело, действительно оказалось речушкой – мелкой, с песчано-каменистыми отмелями и уже не мутно-молочной, а прозрачной водой. Возле речки был маленький перелесок. В нём и решили устроить привал. Но едва подошли к леску, как далеко сзади вспыхнуло, просияло и погасло. И тут же люди ощутили слабый толчок в сердце.
– Опять! – покачала головой Маша.
– Вторая, – бодро кивнула Пак.
– Война идёт… – угрюмо пробасил Гарин.
Долетел грозный, рокочущий гром. Маяковских слегка качнуло.
– Привал! – мрачно скомандовал Гарин. – На колени!