– Да, вы точно не знаете, что будет с вами завтра, – задумчиво произнёс астролог Моно. – И мир не знает. Это нынешняя реальность. У русских есть два “проклятых” вопроса – “Кто виноват?” и “Что делать?”. Не философствуя долго, я, черногорец, могу с ходу ответить на оба русских вопроса. Виноваты в этом вы, господа экс-правители мира. Уважаемая Ангела только что чуть не со слезами рассказала нам о безмозглых военных, пришедших ей и коллегам на смену и ввергших мир в перманентную войну. Этих военных, мадам, породила ваша идиотская политика. Не обижайтесь, господа pb, но вы недооценили мир, которым управляли. Вы недооценили человека XXI века. Вы правили по-старому, в стиле прошлых веков. И своим политическим высокомерием разбудили средневекового человека, homo medii aevi. И он пришёл. И дал вам пинка.
За столом наступила тишина. Даже Дональд перестал чавкать и непонимающе смотрел на астролога.
Граф Данила вздохнул и произнёс, упираясь кулаком в стол:
– Жестоко. Но правда.
– Что ж, в таком случае мне нечего делать за этим столом, – произнесла Ангела, слезла со стула и на ягодицах поползла из зала.
– Пожалуй, мне тоже. – Эммануэль вытер рот салфеткой. – Merci.
Он спрыгнул со стула и последовал за Ангелой.
– Эй, куда вы? – спросил Дональд.
– Господа, господа, постойте! – стал приподниматься граф Савва. – Право, это не повод нас всех…
Но брат схватил его за запястье:
– Это повод. Садись.
Савва повиновался.
Ангела и Эммануэль покинули зал.
– Это серьёзный повод, брат, – повторил граф. – Моно сказал правду. Она для них до сих пор горька.
– Синьор, что вы несёте, чёрт возьми! – отшвырнул приборы Сильвио. – Кто дал мне пинка? Покажите этого человека!
– Вам дало пинка время, – жёстко отчеканил Моно, глядя поверх Сильвио.
– Мне? Время? Это я дал ему пинка! Я дал пинка моей сонной стране, и она полетела в будущее, как ракета! Вы идиот и ничего не смыслите в политике. Мир до сих пор плачет, вспоминая нас, правда, Владимир?
– Это не я… – жевал тот.
– Простите, господа, нашего семейного астролога, он всегда резок, а часто – жесток в суждениях, – заговорила графиня. – И с нами тоже.
– Мы, видите ли, разбудили homo medii aevi! Да он и без нас жил всегда, во все времена! Жил и здравствовал!
– Но не всегда вылезал наружу, – парировал Моно.
– Чушь! Он царствовал весь двадцатый век! Сталин, Гитлер, Мао, Пол Пот! Наш дуче с ним вполне договорился, но обстоятельства оказались сильнее!
– Я знаю, что со мной будет завтра! – вдруг выкрикнул Дональд. – То же самое, что и сегодня!
– И я знаю, что будет со мной! – продолжил Сильвио. – А вот вы, милостивый государь, не знаете, что будет с вами через десять минут!
Сильвио приподнялся, глядя на Моно, который невозмутимо жевал, всё так же посматривая мимо всех.
– Вы подлец! Вы оскорбили моих друзей, я вызываю вас!
Все замерли.
– Дуэль? – усмехнулся Моно.
– Да, дуэль! Мы будем драться сейчас. Здесь, в этом зале!
– На пистолетах?
– Нет! Как оскорблённый, я выбираю оружие. На шпагах! Граф, надеюсь, они у вас найдутся?
– Обижаете! – заулыбался граф, оживившись. – Пров!
– Ваше сиятельство? – вскочил тот.
– Подать шпаги!
Есаул выбежал из зала.
Моно встал и вышел из-за стола.
– Это не я… – Владимир успокаивающе взял было Сильвио за руку, но тот вырвался, спрыгнул со стула и встал напротив Моно.
Моно скрестил длинные, худые руки на груди. Он был абсолютный антипод круглого, маленького Сильвио – высокий, худой, с большой лысоватой головой. Лицо его, бледное, тонкогубое, со впалыми щеками и глубокими тёмными глазами, по-прежнему ничего не выражало. Покачивающийся же на ягодицах Сильвио весь пылал гневом – огромные губы разошлись, большие глаза хлопали ресницами.
– Ваш астролог умеет фехтовать? – спросила Маша графиню.
– Он всё умеет, – нервно усмехнулась та и произнесла громко: – Господа! Думаю, что не стоит спор о прошлом заканчивать дуэлью! Это глупо! Господин Моно принесёт свои извинения, и всё порешим миром.
– И выпьем шампанского за примирение! – подхватил граф Савва.
– Прошлого и настоящего! – просяще протянула руки графиня.
– Дуэль – это грех, – покачал головой батюшка.
– Грех, грех! – басил дьякон.
– Грехи, грехи мои гнойны-ы-ыя! – вскрикнула Агафья, швырнув яблоком в собак.
– Я готов извиниться, – произнёс Моно с полуусмешкой.