– Золотые дары моих подруг спасли мне жизнь… этот подарила Николь… а этот – Карима. Подруги мои дорогие! Ваша любовь спасла меня!
Он послал воздушный поцелуй.
– Тебя любят все, друг мой! – воскликнул Дональд, обнимая Сильвио. – Сегодня ты мне дороже матери и отца! Ты убил ведьму! Аллилуйя!
Он смачно поцеловал Сильвио в ухо.
– Надо водки выпить, – с серьёзностью пробормотал Гарин.
– Я бы тоже не отказалась, – зло усмехнулась Маша.
Им налили водки.
– Подавайте горячее! – крикнул граф слугам и встал с бокалом в руке. – Господа! То, что произошло в этом зале, должно было произойти. Была задета честь дамы. И наш гость Сильвио вступился за неё. Покойный Моно был прекрасным астрологом, но желчным человеком. Он не любил людей. Характер. И я знал, что характер однажды подведёт его.
Граф смолк на мгновенье, перебирая пальцами в воздухе, словно подыскивая слова.
– Собственно… и подвёл! Больше добавить мне нечего. Будьте внимательны к словам. Они ещё что-то значат. Santé!
Все выпили. Сильвио, не обращая внимания на тост графа, бормотал, обнявшись с Дональдом и покачиваясь на стуле:
– Подруги… подружки… одна прекраснее другой… сколько их… они дарили мне не только браслеты, но и радость… радость… они жаждали моего языка…
Он высунул огромный лиловый язык и так помахал им над столом, что все на миг замерли, а Дональд захохотал и зааплодировал. Отпихнув Дональда, Сильвио схватил бокал:
– О, подруги мои! Я щедро дарил вам свой язык… а вы дарили мне свою любовь… ваша любовь всегда со мной… подружки, подружки… я помню каждую из вас, я не забыл наших сладких кувырканий, я помню всех вас, всех… вы… Николь, Карима, Терри, Сабина, Франческа, Каролина, Летиция, Даниэла, Барбара, Мануэлла, Кьяра, Сара, Ванесса, Роберта, Грациана, Мария, Патриция, Лючия, Милена, Диана, Сирия, Рафаэлла, Валентина, Амбра… Амбра… да… Амбра и… подождите-ка… нет… ещё… и….
Он свалился со стула и захрапел. Граф сделал знак слугам, Сильвио вынесли из зала. Дональд побежал было за ним, но увидев, как слуги вносят в зал зажаренных на вертеле косулю и молодого кабана, остановился.
– Вообще, дуэль, как и акт любовный, опустошает, – произнёс граф. – Особенно если ты победил.
– У вас был опыт, граф? – спросила Маша.
– Дважды.
– Вы убивали?
– Нет. Мы дрались до первой крови. Признаться, я полагал, что и сегодня будет до первой крови. Но всё оказалось серьёзней.
– Вы потеряли близкого человека.
– Не могу сказать. Он мне никогда близок не был. Его у нас мало кто любил. Разве что Анна Леонидовна. Она его и нашла. А больше всех терпеть его не мог мой Пров!
Граф усмехнулся.
– Втёрся этот черногорец к графине в доверие, ваше сиятельство, – откликнулся Пров. – У меня сердце кровью обливалось, как эта змея к вашей семье прилипла! Пройдоха он был.
– Вот, слышите глас народа? – спросил граф.
– Пров прав, дядюшка, – заговорил молодой родственник. – Слишком вы были добры к звездочёту.
– Тебя не спросил, – усмехнулся граф.
– Данила Карлыч, мой Ванюша прав, – заговорила мать родственника, полная белокожая женщина. – Сильно себе на уме он был. Однажды нахамил нам с папой.
– Нахамил! – закивал головой старый родственник.
– Лицо у него нехорошее, – пробормотал другой родственник и добавил: – Было.
– Лицо как лицо, – пробормотал граф.
В зал вошёл Савва Карлович. Он сел на стул рядом с братом, заправил за ворот салфетку.
– Нет слов, братец, нет слов… – взволнованно пробормотал он, беря бокал с вином.
– Ну и помолчи, – ответил граф.
Савва Карлович выпил, отёр губы салфеткой:
– Зарезали дома! За обедом! Кому сказать, а?
– А ты и не говори никому.
– Аня до сих пор в себя прийти не может.
– Придёт, никуда не денется.
– Тебе хорошо, ты смерть каждый день видишь, а нам каково?
– Пора бы привыкнуть, брат. Чай, не на Эвересте живёте.
– Вы тоже потрясены? – Граф Савва обратился к Маше и Гарину.
– Смерть всегда ужасна, – ответил Гарин.
– Я не считаю смерть на дуэли убийством, – произнесла Маша. – Есть разница.
– Безусловно! – подхватил граф Данила. – Если скрещивают шпаги, значит, добровольно готовы умереть.
– Моно не мог отказаться, братец!
– И правильно поступил, что не отказался. Умер как джентльмен.
– Нам от этого не легче, – махнул рукой граф Савва.
Разрезав дичь на куски, слуги стали обносить гостей горячим. Дональд как заворожённый следовал за ними, наблюдая за разделкой жаркого. Из его огромных губ потекла слюна.
– Филейчика мне. – Граф Савва указал мизинцем с перстнем на приглянувшийся кусок.