Вошла Пак, села рядом с Машей:
– Глубокий обморок. Не знала, что Владимир боится крови.
– Крови друзей, – уточнил Гарин. – На кровь Моно он смотрел спокойно.
– Genau! – подняла палец Пак. – Доктор Гарин, вы обезоруживающе проницательны.
– На том и стоим. – Гарин указал слуге на солидного размера кабанью рульку.
В зал вошла графиня. Она была бледна и держала в руке револьвер.
Все замерли.
Решительным шагом графиня подошла к столу и остановилась напротив графа Данилы. Граф замер с бокалом в руке. Графиня подняла руку с револьвером и навела его на графа. Граф Савва с полным ртом умоляюще вскинул руку. Граф Данила поставил бокал. Черты его орлиного лица мгновенно заострились, и оно сразу постарело и стало злым.
Раздался щелчок.
Графиня расхохоталась и швырнула револьвер на стол. Выдох и стон облегчения повисли над столом. Граф Савва выплюнул непрожёванный кусок мяса, закашлялся и замахал рукой на жену. Она же повернулась спиной, быстро подняла платье и показала свой голый красивый зад:
– Вот тебе, Данила!
Граф Данила выдохнул, наклонился вперёд, вперившись глазами в белые, полные ягодицы. И расхохотался, откинулся на спинку стула.
Графиня опустила платье, подошла и села на своё место между братьями.
– Хулиганка! – Граф Данила ударил кулаками по столу.
– Ты всё-таки нашёл способ лишить меня астролога! – зло и облегчённо рассмеялась графиня. – Налейте мне вина!
– Милая… чёрт… Господи… ну как тебе не стыдно? – надрывно кашлял её муж.
Она стала хлопать его по спине:
– Всё ходил кругами, всё ставил ловчие сети да капканы, а тут – раз! И получилось!
– Хулиганка, ну и хулиганка жена твоя, брат! – смеялся, раскачиваясь, граф Данила. – С ней не соскучишься!
– И на охоту его таскал, думал, под пулю бриганда попадёт, да не срасталось, а сегодня получилось! Voilà! Bravo, граф!
Она громко и зло зааплодировала.
– Анна Леонидовна, голубушка, что же вы с нами делаете?! – запричитала полная родственница.
– Это просто… не знаю что… – качал головой, схватившись за виски пожилой родственник.
– Ревнивый брат у тебя оказался, Савва! – Графиня сильно хлопнула мужа по спине. – Вбил себе в голову, что мы с Моно любовники! Уверовал!
– Прекрати… помилуй… – приходил в себя тот.
– Где вино, чёрт возьми?! – прикрикнула она на оцепеневших слуг.
К ней подбежали, наполнили бокал.
– Белого, дурень!
Ей налили белого.
– Вот. – Она подняла бокал, обвела им стол и с силой плеснула в лицо графу Даниле.
Все ахнули.
– Аня! – укоризненно воскликнул муж.
– Беленькое не так пачкается. – Она поставила пустой бокал.
Граф Данила снова рассмеялся, стал вытирать лицо салфеткой:
– Можно и красным…
– Довольно с тебя.
– Теперь ты спокойна?
– Absolument.
Утеревшись, граф Данила протянул ей ладонь. Она положила на неё свою руку, он поцеловал её.
– Я ни во что не уверовал и ничего не подстроил, – заговорил он, возвращаясь к трапезе. – Не фантазируй. Всё произошло само. И ревности у меня никакой не было, что за бред? Моно был мне не по душе. И не только мне. Бывает. И не я вызвал его на дуэль, Аня.
– А где тот герой сицилийский? – Она поискала глазами среди сидящих за столом.
– Пошёл помолиться об убиенном.
– Ладно… – Она махнула рукой, оглядела стол. – Что тут у вас? Я проголодалась.
Ей поднесли жаркого.
– Ой, Анюта, так можно и на тот свет, – перевёл дух граф Савва и поднял бокал. – Давайте же выпьем за мою жену!
Он приподнялся. Мужчины встали.
– Я потрясён, я шокирован, я растерян! – заговорил граф Савва. – Но скажу вам со всей откровенностью, со всей страстью: я очарован своей женой! Навсегда и бесповоротно! За тебя, моя несравненная Анюта!
Они поцеловались. Все стали чокаться с графиней. Маша и Гарин, не дотянувшись, приветственно подняли бокалы. Перед Гариным на тарелке лежала кабанья рулька. Он потыкал её ножом:
– Аппетит пропал что-то…
– Понимаю. – Маша принялась за жаркое.
– Здесь ещё веселее, чем у анархистов, – вполголоса пробормотала Пак.
Некоторое время за столом было тихо – все ели молча. Это не понравилось графине:
– Что у нас за монастырская трапеза? Савва! Позови песельников.
Граф Савва хлопнул в ладоши:
– Позвать сюда песельников! И Марфу!
– Марфу непременно, – одобрительно кивнул жующий граф Данила.
Вскоре в зал вошли двенадцать казаков и Марфа – статная крестьянка лет тридцати, в красном сарафане и кокошнике. Они выстроились полукругом, поклонились трапезничающим и запели казацкую песню. Марфа пела, прохаживаясь возле казачьего полукруга и слегка пританцовывая. Она была босой.