Графиня пила вино, не притрагиваясь к еде, поглядывая на казаков и гостей. Чувствовалось, что она всё ещё не успокоилась.
– Орла! – громко приказала она, когда песня кончилась.
Казаки запели про степного орла. Пров Петров стал подпевать им. Графиня встала, вошла в казачий полукруг и поплыла лебёдушкой, быстро семеня ногами. Марфа уступила ей место, покинув полукруг.
– Нет! – вдруг выкрикнула графиня и остановилась.
Казаки смолкли.
– Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!
Выкрикивая одно слово, графиня расстегнула своё тёмно-зелёное платье, сбросила его, сбросила исподницу и осталась голой. Подойдя к столу, она схватила край скатерти и с силой потянула. Скатерть поехала со стола вместе со всем, что на ней стояло. Маша, Пак и Салтанат вскочили, но оба графа, родственники, оцепеневший Ананий и угрюмый Пров остались сидеть.
– Нет! Нет! Нет! Нет!
Посуда, бутылки, приборы и еда повалились на пол. Дональд расхохотался и, жуя, с ногой косули в руке спрыгнул со стула, подполз поближе. Собаки кинулись к еде. Сидящие за столом домочадцы сторонились ползущей скатерти, и было ясно, что это им не впервой. Скатерть со всем содержимым, с грохотом и звоном обрушилась на мраморный пол, потекли лужи вина.
– Аня, это уже скучно, – недовольно поморщился граф Данила.
– Анюта… Анюта… – укоризненно качал головой граф Савва.
Родственники насупленно молчали. Гарин, проводивший взглядом со стола свою так и не начатую кабанью рульку, сидел с ножом в руке. Ему вдруг захотелось есть.
– Простите, господа, – обратился к гостям граф Данила. – Это у нас бывает…
– Нет! Нет! Нет!
Графиня покричала и замолчала, задумавшись. Потом влезла на опустевший стол и легла навзничь.
– Ну и что теперь? – спокойно спросил граф Данила, недовольно глядя на тело графини. – Прикажешь съесть тебя?
Вставшие было сели на свои места.
– Я понесла потерю. И хочу восполнения.
Братья переглянулись. Их недовольные одинаковые лица с орлиными носами и пышными усами, перетекающими в бакенбарды, вызвали вдруг у Маши смех. Она рассмеялась.
– Я буду лежать здесь до тех пор, пока мне не будет восполнения! – угрожающе произнесла графиня. – И никто, никто из вас не покинет этого стола!
Неприятная тишина повисла над столом.
– Анюта, милая, – привстал было её муж.
– Сидеть!! – истерично закричала она.
Он сел. Граф Данила демонстративно скрестил руки на груди и засвистел. Родственники переглядывались. Ананий сидел с открытым ртом. Дональд стоял, пялясь на происходящее и обгладывая ногу косули. Пак пожала плечами. Маша всё ещё посмеивалась, зло кривя губы.
– Графиня! Я предоставлю вам восполнение! – громко объявил Гарин.
Он полез в карман своего пиджака и вынул полупрозрачную полусферу, подаренную богиней Анархией. Встал, дотянулся, положил сферу на живот графине и дважды коснулся сферы пальцем.
Зазвучала музыка из “Лебединого озера”, сфера раскрылась. На животе графини возникли декорации, озеро, облака, сверкнула молния, выбежали балерины, и начался балет.
Графиня подняла голову, глядя на это.
Сидящие за столом молча смотрели. Прошли минут десять балета, эпизод завершился, балерины поклонились, декорации сложились полусферой.
Графиня взяла полусферу и, разглядывая, села на столе.
– Чудесно! – произнесла она и перевела взгляд на Гарина. – Доктор, это мне?
– Это вам, графиня, – ответил Гарин.
– Благодарю вас, – улыбнулась она.
– Ты восполнена? – спросил граф Данила.
Она вздохнула, колыхнув грудью, погладила полупрозрачную сферу:
– Да.
– Мы можем продолжить трапезу?
– Вполне.
Графиня спрыгнула со стола и со сферой в руке вышла из зала.
Слуги убрались на полу, постелили на стол новую скатерть и снова обнесли гостей вином и жарким.
– Доктор Гарин, вы… вы настоящий доктор! – произнёс граф Савва, и все облегчённо рассмеялись.
Граф Данила сделал знак песельникам, и те снова встали полукругом и запели. Марфа выбежала вперёд и запела, пританцовывая. Ужин завершился спокойно; после выходки графини все налегли на вино, еду и разговоры, Дональд объелся жареным мясом, и его вырвало. Маша сильно опьянела, и Гарин отнёс её в их комнату на руках.
Как и почти всегда после вчерашнего возлияния, Гарин проснулся рано с несильной, но ощутимой головной болью и медной сухостью во рту. Просторную гостевую спальню освещали первые лучи только что вставшего солнца. Маша спала рядом. Доктор поднялся, проклацал на титановых ногах в ванную, обильно и громко помочился, омыл лицо, пополоскал рот и напился воды. Привычно включил смартик и уже привычно чертыхнулся: сети по-прежнему не было. Он пустил воду в ванну и со смартиком в руке сел в неё, открыл текст Воскова: