– Ты угрожаешь мне? – злобно усмехнулась крыса. – Глупец! Так и быть, сперва я разорву глотку тебе, а потом разделаюсь и с твоей сестричкой!
Крыса бросилась на Мартина. Но не успели её когтистые лапы схватить мальчика, как его шпага пронзила крысу. Издав хриплый писк, та рухнула навзничь и после недолгих конвульсий затихла.
– Харурах! – радостно закричал петух, высунув голову из сетки. – Наша взяла! Молодец, Мартин!
Кирстен бросилась к брату и радостно обняла его:
– Мы спасены!
– Бежим к шкафу! Надо достать бутылочку!
– Харурах! А меня забыли? – закричал петух.
Мартин подбежал к нему, но сетка висела слишком высоко.
– Кирстен, подсади меня! – попросил мальчик.
Сестра помогла ему вскарабкаться на табуретку. Мартин перерубил шпагой верёвку, и сетка с петухом упала на пол. Вдвоём они стали рвать и резать сетку, пока не освободили Красного Гребешка.
– Харурах! – радостно пропел тот. – Свобода!
Дети подбежали к старому шкафу и с трудом отворили тяжёлую дверцу. Заветная бутылочка с деревянным маслом стояла на второй полке. Мартин встал петуху на спину, Кирстен влезла брату на плечи, дотянулась до бутылочки, сняла её с полки.
Но не успел петух прокричать своё радостное “харурах!”, как заскрежетал дверной замок: возвращались Бородатый и Одноногий!
– Мы пропали! – прошептала Кирстен, прижимая к груди заветную бутылочку.
– Форточка! Она открыта! – заметил Мартин и вспрыгнул петуху на спину.
Кирстен с бутылочкой последовала за братом.
– Выноси, Красный Гребешок! – шепнул Мартин петуху в ухо, обнимая его за шею. – Выноси, или нам всем конец!
Петух изо всех сил замахал крыльями, побежал по полу.
Но Бородатый и Одноногий уже вошли в подвал и заметили петуха с сидящими на нём детьми.
– Хватай их!! – заревел Бородатый.
Петух тяжело поднялся в воздух и полетел к форточке. Одноногий метнул в него свою клюку, но промахнулся, и она разбила бутыль с той самой дурманящей настойкой. А петух с детьми на спине благополучно вылетел в форточку.
Снаружи за угольной кучей их давно ждал Каро, запряжённый в санки. Красный Гребешок опустился прямо на санки.
– Вези, Кароша, будь псом хорошим! – выкрикнула Кирстен, и Каро рванул с места.
Санки вылетели из угрюмого переулка Крысоловов на проспект Спящего Короля и понеслись по нему.
– Харурах! Харурах! – закукарекал Красный Гребешок.
Каро бежал так быстро, что морозный ветер запел у детей в ушах победную песню.
Санки выехали из города и понеслись по дороге в сторону родных гор.
– Кирстен, а как же мы теперь вырастем без золотого орешка? – спросил Мартин сестру.
– Братец, у меня осталась последняя серебряная паутинка, – лукаво улыбнулась сестра и достала паутинку из потайного кармашка на левом рукаве. – Их же было семь! Подставляй ладошку!
Мартин протянул ей свою ладонь.
Кирстен бросила на неё паутинку. Та прозвенела, исчезая. И на ладони возник золотой орешек.
– Белый росток, ночной цветок, беличий мех, золотой орех… – начал было Мартин, вспоминая слова горной волшебницы, но сестра зажала ему рот. – Погоди! Пусть Каро сперва домчит нас до дома. Легче везти в санках маловуликов, чем людей, правда?
Гарин рассмотрел финальную картинку: красный сеттер, запряжённый в санки, везёт кукольного размера детей и белого петуха в сторону синих гор.
– А на горы уже сбросили стандартную тактическую бомбу в 30 килотонн, – пробормотал Гарин, – И все деревянные часы остановились в 7:40 …
Он захлопнул книжку, снял пенсне, страшно зевнул и закрыл глаза.
Вечером пошли в цирк.
Зал был полон, под куполом висел огромный розовый бегемот. Закупившись орехово-ванильно-шоколадным мороженым и вишнёвым ликёром у снующего между рядами робота, Гарин и Маша отдались представлению. Гарин последний раз был в цирке в Берлине с Надин, двадцать шесть лет тому назад, Маша – девочкой с отцом, в родном Владивостоке. С тех пор как в мировых цирках раз и навсегда запретили использовать животных, на аренах кишели разнообразнейшие человеческие существа: тёплые и холодные люди, подушки, крылатые андрогины, большие, маленькие, девушки-цветы, выращенные в китайских генных лабораториях, и мальчики-шмели из Сколково, опыляющие этих девочек. Образовавшуюся после исчезновения слонов, тигров и обезьян пустоту современный цирк заполнял человеческим гротеском, вычурным сексом и жестокой борьбой.