– Добрый вечер, мои дорогие! – поприветствовала их Ангела.
Она выглядела усталой.
– С вами всё в порядке? – нахмурился Гарин.
– Абсолютно.
– Мы хотим перекусить. Составите компанию?
– О, с удовольствием. Я немного проголодалась.
– Ну и хорошо.
– Не хорошо, а прекрасно! – презрительно изогнув губы, поправила его Маша, беря Ангелу за руку.
Бар “Плаха” представлял собой тёмное кубическое помещение с огромной светящейся барной стойкой в виде плахи с всаженным в неё громадным зеркальным топором. В баре был народ, сидели за стойкой и столиками, звучала музыка.
– Надеюсь, здесь не только наливают? – с улыбкой спросила Ангела, подпрыгнув и усаживаясь за стойкой.
– Покормят, не волнуйтесь. – Гарин уселся рядом.
Они стали заказывать еду и напитки знакомому бармену.
– У них тут тринадцать сортов Bloody Mary, – подсказала Маша Ангеле.
– Why not?
Заказали по стакану ледяного кровавого напитка.
Бармен быстро принёс три сэндвича с алтайским цыплёнком и чипсы.
– Как вы себя чувствуете? – пробормотал Гарин, страшно разевая рот и откусывая половину сэндвича.
Подсвеченная барной стойкой борода придавала ему угрожающий вид.
– Терпимо. – Ангела лёгким движением тонкой руки отправила целый сэндвич в свой огромный напомаженный рот.
– Были на процедурах?
– Нет… ммм… – основательно жевала она. – Сдавала подкожный жир. Заработала денег.
– У вас проблема с финансами? Можем одолжить.
– Я не люблю одалживаться, доктор. А с жиром расстаюсь легко. Жир pb, как вы знаете, ещё ценится в мире.
– Почём он здесь?
– Пятьсот ахча за сто граммов. Я сдала полкило.
– Неплохой бизнес! – Маша чокнулась своим стаканом со стаканом Ангелы. – Cin-cin!
Выпили.
– Мы были в цирке, видели троих ваших, – жевал сэндвич Гарин.
– Ох, лучше не продолжайте… – Со вздохом Ангела махнула рукой. – Какого чёрта их туда понесло!
– Думаю, им стало скучновато в монастыре.
– Может быть. Когда сидишь на чемоданах, начинаешь делать глупости.
– Вы полетите со всеми в Париж через Баку?
– Нет, я навещу моих друзей в Швейцарии. Они живут в чудесном месте. Прямо в горах.
– Не надоели горы? – улыбнулась Маша.
– Как они могут надоесть?
– Верно! – Гарин сделал добрый глоток из стакана. – Горы, огонь, вода – никогда не надоедают.
– И Bloody Mary! – добавила Маша. – Это мой любимый напиток.
– Правда? Не знал! – искренне удивился Гарин.
– Что мне Париж? – рассуждала Ангела, громко прихлёбывая из стакана. – Я еду туда, где меня ждут. А мест этих всё меньше и меньше.
– Зачем преувеличивать, Ангела? – возразил Гарин. – Европа всегда будет вашим домом. Нынешнее время непростое. Ядерные шампиньоны растут то тут, то там. Но люди, слава Богу, остаются людьми, даже…
– …под сенью ядерных шампиньонов! – вставила Маша, и все трое рассмеялись.
– Люди остаются людьми, милая Маша, – громко вздохнула Ангела. – Но свой личный комфорт они начинают не просто ценить, а ставить во главу угла. И каждый поступок современного человека, каждое его бытовое, социальное или даже культурное движение целиком зависит от физиологического комфорта. Нынче тело правит человеком.
– В ваши времена было по-другому? – спросила Маша.
– По-другому.
– Вы уверены?
– Маша, с высоты моего возраста мне это хорошо видно.
Гарин покачал головой:
– Маша, не забывайте, что Ангеле девяносто семь лет.
– Я знаю, но не могу в это поверить! – Маша стукнула стаканом по стойке. – Вы так молоды, Ангела! Но послушайте, вы говорите, тело правит нами. А подвиг? А жертвенность? Ведь она теперь повсюду!
– Только на фронтах, – возразила Ангела, в один глоток приканчивая стакан. – В тылу совсем другие люди. Они быстро разучились жертвовать. Причём агрессивно разучились! Они циничны и равнодушны к другим.
– Учитывая, что фронт нынче быстро расползается по планете, сдаётся мне, милые дамы, что процент жертвенности в мире будет нарастать, – заключил Гарин.
– Не везде, – ответила Ангела. – Обыватели держат круговую оборону против фронтовиков. Их не пронять ничем.
Гарин задумчиво-плаксиво причмокнул губами:
– Ну знаете, Ангела, там, куда вы полетите, то бишь в Швейцарии, жертвенности уж точно не прибавится, согласен. Думаю, в ближайшие… – он прищурился, почёсывая грозно подсвеченную бороду, – …тысячу лет!
Маша и Ангела рассмеялись. Бармен подал три деревянные доски с жареным мясом и печёной рыбой. Заказали ещё по стакану Bloody Mary и быстро расправились с едой. Гарин достал коробку папирос “Урал”, закурил.