– Точно так, барыня!
– А ты? – Она глянула на бабу. – Что это всё подделка?
– Подделка, барыня, подделка! Невинна девочка моя!
– Протяните ваши правые руки ладонями кверху.
Баба и мужик повиновались.
– Кладите обе подковы им на ладони.
Вынув палками подковы из костра, крестьяне положили их на ладони мужика и бабы.
“Ах вот оно что! Ну, похоже, дела этой бабёнки плохи…”
Мужик и баба стояли перед барыней, терпя раскалённый металл на своих ладонях. Вдруг мужик задёргался, простонал: “Не могу!”, сбросил подкову наземь и тут же рухнул на колени:
– Прости, барыня, бес попутал, залепуху смастерил!
Баба же стояла с подковой на ладони, победоносно улыбаясь.
– Возьмите у неё подкову! – распорядилась барыня, и подкову сняли.
“Вот как! Я не угадал. Удивителен этот мир крестьянский…”
– А теперь покажите мне ваши ладони! – приказала барыня.
Ладонь мужика была обожжена, а пухлая и белая ладонь бабы – без волдырей.
– Вот, дети мои, сила правды! – произнесла барыня, показывая веткой на бабью ладонь. – Дочь её невинна! Ступайте, успокойте её и жениха!
Баба, старик и некоторые крестьяне побежали к невесте.
Крестьяне одобрительно зашумели.
– А ты, Ермолай, спускай порты да ложись на землю. Всыпь-ка, Егорушка, ему двадцать плетей, чтоб залепухи больше не мастерил!
Наспех перекрестившись, Ермолай спустил порты, лёг на траву. Егорушка спрыгнул с коня и стал исполнять приказание своей госпожи. Плеть его умело заходила по худому заду Ермолая.
“Этот мир стоит на своих вековых законах, как на древних каменных черепахах…”
Гарин наблюдал, как покрывается красными полосами задница провинившегося.
Крестьяне с одобрением смотрели на порку. Лишь одна женщина всхлипывала и крестилась. На неё косились.
– Это Агафья, кобыла вековая, его подучила… А Ксюха, мокрохвостка, спотворила… – услышал Гарин.
“Нам, городским, трудно понять крестьянскую жизнь. Чтобы разбираться в ней, надо ей владеть, как эта Матрёшка, либо быть одним из этих мужиков. Нельзя прийти посторонним всему этому и сразу всё понять и принять. Агафья, кобыла вековая… Ксюха, мокрохвостка… Ермолай – это закрытый, герметичный мир. Нам из него достаётся лишь творог, молоко, мясо, хлеб… хотя хлеб давно уже пекут в городах… А чего же хочет этот мир от нас? Денег? Они ему не очень-то нужны. Внимания, заботы? Они сами о себе заботятся. Контроля? Плётки? Они это терпят. Порку Ермолай принимает как необходимую процедуру. Пока, во всяком случае. Что бы на это Маша сказала? Секут, а он и не кряхтит даже… Пожалуй, от города им нужен только дохтур…”
– Если что-то заболит, – произнёс Гарин.
И вспомнил свои докторские разъезды по деревням.
“Было, было. Давным-давно…”
Порка прекратилась. Ермолай перенёс её стоически, так ни разу и не вскрикнув. Поднявшись с земли, он шмыгнул разбитым носом и подтянул порты.
– Ужо тебе будет впредь озоровать, – произнесла барыня.
Из толпы выдвинулись две семьи и упали на колени перед Матрёшкой.
– Барыня, заступница, помоги!
– Что такое?
– Сынов в некруты забирают!
– То закон государства, я тут ни при чём. Каждую весну призыв. У вас в Малеевке с оброком туговато, вот и рекрутов поболе. Работали бы получше – меньше рекрутировали. А оборона республики – государственное дело! – Барыня торжественно помахала веткой.
– Так какая ж таперича оборона, барыня, благодетельница, коли казахи Барнаул взяли?! – выкрикнул фальцетом старик одного из семейств.
– Как взяли? Когда?
– Тк, вчерась! Мы по радио видали!
– И мы видали! И мы! И мы! – раздалось кругом.
Матовые глазки барыни быстро заморгали.
– Порфиша, ты радио вчера смотрел? – обратилась она к бритоголовому пышноусому молодцу из своей свиты.
– Виноват, барыня, не смотрел.
– А сегодня?
– И сегодня не успел, замотался по дому, а потом с вами поехал.
– Как так? Ты же у нас на новостях!
– Виноват, барыня, – пошевелил усами Порфиша.
– Посидишь в сундуке с клопами.
– Слушаюсь! – тряхнул он бритой головой.
“Взяли уже Барнаул! Значит, то была артподготовка перед штурмом…”
– Взяли Барнаул! – произнесла Матрёшка и укоризненно покачала головой. – Это ж надо! А, доктор? Вы же только что оттуда! Как же так?
– Ужасно… – вздохнул Гарин. – Такой красивый город.
– Была там год назад. Казахи! Они же мир подписали с Алтаем?!
– Мир оказался непрочным.
– Вот-вот. Так они и до меня дойдут. Или доплывут.
– Вполне вероятно.
– А это ж не наши казахи, а пришлые. Воевать-то я с ними не смогу, да? – Она оглянулась на свиту. – У нас всего-то три пулемёта да ракетница.