Мэдди смотрит мне в глаза, а я натягиваю на себя вежливую улыбку врача. Несколько секунд она не сводит с меня глаз, а затем кивает.
– Не думала, что она уйдет, – говорит Амара, как только дверь захлопывается за Мэдди. В ее словах звучит веселость, но в тоне чувствуется легкая нервозность, что разжигает мое любопытство.
– Я тоже, – бормочу я, открывая бутылку с дезинфицирующим средством.
– Она симпатичная, – говорит Амара раздраженно.
Я улыбаюсь про себя и смотрю на нее:
– Правда?
Она недовольно закусывает губу, а в глазах искрит нетерпение, выдавая внутреннее напряжение:
– Разве вы так не считаете?
Я опускаюсь перед ней на колени и смотрю ей в глаза, касаясь рукой ее поцарапанного колена.
– Не так красива, как вы, – говорю я ей, прежде чем обработать кожу смоченной дизинфектором ватой, пытаясь отвлечь ее. Она вздрагивает, не сводя с меня глаз. Мне совсем не хотелось бы думать сейчас о ее ранах, потому что я не хочу прерывать это мгновение между нами, но я должен.
Она улыбается мне, а я, ухмыляясь, промываю оставшиеся царапины.
– Уже второй раз я заставляю вас встать передо мной на колено.
Я слегка улыбаюсь, отвлекаясь от ее разбитых коленок.
– Получается, что так. Вы превращаете это в привычку, мисс Астор!
– Амара, – поправляет она меня. – Я ведь просила вас называть меня Амара… А что, если это действительно так?
Я кладу руки по обе стороны от Амары, не сводя с нее глаз.
– Думаю, я просто окажусь в вашей власти, упав на колени по первому вашему зову.
Она смеется, и мое сердце учащенно бьется. Она прекрасна. Как ямочки проступают на ее щеках, как сужаются ее глаза, когда она смеется… Да, это самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
Лишь от одного ее взгляда я безоговорочно сдаюсь ей в плен. Я не могу перестать улыбаться, приклеивая пластыри на ее колени. Каждые несколько секунд мой взгляд устремляется вверх.
– Вы флиртуете со всеми своими пациентками?
Я беззастенчиво улыбаюсь:
– Только с теми, кто кончает на моих пальцах.
Приоткрыв рот, она разражается смехом:
– Доктор Грант, вы просто кошмар!
Знаю, что захожу слишком далеко, но не могу устоять перед ней. Не могу устоять перед ее улыбкой. Мне хочется подразнить ее, рассмешить. Хотя мне не следует этого делать. Она моя пациентка. Студентка. Внучка Гарольда Астора.
Я поднимаюсь, и улыбка сходит с моего лица. Амара не тот человек, с кем я могу флиртовать. Я никогда не вел себя непрофессионально или неподобающе с пациентками, даже если они открыто заигрывали со мной. Почему с ней все по-другому? Почему именно с ней, когда отношения между нами невозможны?
Я выжимаю из себя любезную улыбку врача, делая шаг назад.
– У вас сегодня была паническая атака, Амара. Такое часто случается с вами?
Она отводит взгляд, и ее настроение мгновенно меняется.
– Нет. Со мной давно такого не было. Меня это тоже поразило. Я… это был триггер. Я просто получила сообщение от человека, с которым не общалась много лет. Мысли закрутились вихрем. Я просто не могла понять, почему он написал мне именно сейчас, и я потеряла контроль над своими эмоциями.
Он? Я невольно стиснул зубы. Тот, кто написал ей, должно быть, причинил ей много боли, иначе она не отреагировала бы так, как сегодня, и это возбудило во мне покровительственный инстинкт.
– Я могу дать вам направление к психологу, – говорю я ей, желая всячески помочь. Амара гримасничает.
– У меня уже есть один, – говорит она нежно.
Она поднимает на меня глаза, ее пальцы мимолетно касаются моей руки.
– Это не то, о чем вы подумали. Здесь нет ничего безумного или сверхъестественного, доктор Грант. Сообщение… оно от моего отца.
Я невольно расслабляюсь. Я даже не осознавал, что я настолько напряжен.
Амара отводит взгляд, обнимая себя. Ее отец, неужели? Из многочисленных сплетен Мэдди я узнал, что отец Амары ушел из семьи много лет назад, и ее мать была вынуждена вернуться домой к Гарольду Астору после того, как он лишил ее всего, но это все, что мне известно.
– Я не общалась с ним несколько лет, и я не могла понять, почему он написал мне именно сейчас. Я начала загоняться, беспокоясь о маме. Что мне придется ей рассказать, что он мне написал. Она вряд ли хорошо отреагирует. Может, я слегка переборщила, но мама не упустит возможности упрекнуть меня.
Я невольно придвигаюсь к ней ближе, качая головой:
– Я не думаю, что ты перегнула палку, Амара. Даже на секунду. Тебе явно больно, и ты всего лишь человек, – бормочу я, нежно смахивая волосы с ее лица. – Должно быть, это было большим потрясением и неожиданностью для тебя. Я даже представить не могу, что ты чувствовала.