— Подруга. — Отвечаю я.
— Лучше съезди за вещами, подруга. — Бросает она Кате. — Пациентка остаётся здесь, в отделении урологии.
— А какие вещи нужны? — Интересуется Катя.
— Бельё, ночная, тапочки, щётка, паста, мыло и прочее. Халат не надо, мы организуем.
— А куда вы её сейчас? — Катюха всё ещё идёт следом за нами по коридору.
— На УЗИ. — Отзывается медик и бросает на неё взгляд, не обещающий ничего хорошего.
— А, хорошо. — Кивает подруга, наблюдая за тем, как мы заходим в лифт.
Женщина жмёт цифру «четыре», двери смыкаются, и я приваливаюсь к поручню.
— Больно? — Равнодушно интересуется моя сопровождающая.
— Да. — Признаюсь я.
— Угу. — Без тени сочувствия кивает она.
У них тут что, «угу» — любимое слово?
— Меня Анфисой Андреевной зовут. — Сухо добавляет женщина.
— Алиса. — Почти шепчу я.
Проходит ещё пара секунд прежде, чем она добавляет уже ласковее:
— Ты потерпи ещё немного, Алиса, сейчас поглядим, чего у тебя там, и доктор назначит обезболивающее.
Я киваю, как заведённая. Зажмуриваюсь.
«Ещё немного, ещё немного».
— Да не бойся ты, доктор у нас толковый. — Слышится её голос.
Ага. Кто бы сомневался.
14
Я уже во второй раз просматриваю результаты исследования этой барышни с птичьей фамилией. Кстати, какой? Забыл. Переворачиваю карту. Зябликова, Соколова, Щеглова, Синицына? А, Кукушкина, точно.
Обычно не запоминаю имён пациентов на данном этапе работы: сейчас важно срочно и квалифицированно оказать помощь, главное — цифры и показатели, остальное — потом.
Надо признать, девушка героически вытерпела все положенные в таких случаях манипуляции и пролежала в кабинете ультразвуковой диагностики, сжав зубы и ни разу не пикнув. Впечатляет.
Обычно я не общаюсь с пациентами до постановки диагноза: что касается симптомов и истории болезни, они привычно лукавят, преувеличивают или просто-напросто врут, и тут лучше довериться результатам анализов, а уж их любимые причитания, стенания, вопли или угрозы — эти откровенно раздражают и отвлекают от работы, поэтому стараюсь держаться от них подальше.
— Ну, как? — Спрашиваю я у Анфисы Андреевны, которая входит в ординаторскую.
— Болеутоляющее подействовало. — Отчитывается она. — Пусть и не до конца отпустило, но терпеть уже легче. Крепкая девка, справится. — Усмехается женщина.
Я позволяю себе легкую улыбку. Старшая сестра так редко кого-то хвалит, что я понимаю: эта пациентка ей точно приглянулась. Интересно почему.
— Родственникам сообщила? — Интересуюсь я.
Мне почему-то вдруг становится интересно, ожидает ли кто-то эту пациентку в приёмном.
— Подружка с ней была. — Анфиса Андреевна наливает себе воды. — Передала ей вещи и телефон, теперь больная на связи и сама сообщит всем, кому нужно.
— Хорошо. — У меня не получается удержаться, я быстро пробегаю глазами по данным анкеты, заполненной при поступлении со слов пациентки и из её документов. Год рождения, месяц, день, адрес, прочее. Не знаю почему, но мне хочется узнать больше, чем эти сухие строки, совершенно никак не характеризующие больную. — Главное, на данный момент мы исключили кровотечение и инфекции, пусть отдыхает.
— Ты что же, — женщина замирает, так и не донеся стакан с водой до рта, — даже не зайдёшь к ней? Не сообщишь?
— Ах, да. — Киваю я. И мысль о том, что нужно будет снова увидеть Кукушкину, вызывает во мне какой-то странный, необъяснимый трепет. — Конечно.
— Сходи, сходи, а то извелась вся.
В ночном коридоре клиники тихо.
Шумят приборы, всевозможные аппараты, а звуки шагов по каменному полу разносятся дрожащим, тихим эхом по стенам.
Я стараюсь ступать осторожно, чтобы не разбудить никого из больных. Поправляю маску, расправляю затёкшие плечи, но каждый шаг по-прежнему даётся с трудом. Смутное волнение сковывает пальцы, нервно закручивающие карту пациентки в трубочку.
Мне жутко не по себе, но, очевидно, это просто усталость.
Я топчусь пару секунд у палаты этой Кукушкиной, а затем замираю, услышав её тоненький, взволнованный голосок.
— Он всё какими-то ребусами разговаривает, Кать, да и то не со мной — с другими медиками. А на меня даже не взглянул ни разу. И если бы я хоть что-то понимала, по их, по-докторски, то ладно, а так — что мне их загадки? СКФ какие-то, клиренсы, кретины и уровень урины? Звучит как бабкино заклинание! Он ещё так тихо бормочет себе под нос — видимо, чтобы не пугать меня. Может, мне того — жить-то осталось пару дней, а они мне даже не сообщают!