Я сразу вспоминаю свои слова, брошенные по ходу дела коллегам: «СКФ, клиренс креатинина, уровень уриновой кислоты и кальция», и на лицо пробирается нечаянная улыбка. Бабкино заклинание, значит.
И почему-то на душе становится легче от того, что Кукушкина больше не корчится от боли и не стонет в голос.
— Больно, конечно, Кать. — Подтверждает мои мысли пациентка. — Но на стену не лезу. Сжимаю челюсти и терплю. Не знаю, сколько ещё так придётся.
Пока подруга не насоветовала ей позвонить с жалобой в министерство, я спешу прервать разговор: осторожно стучу в дверь.
— Ой, подожди. — Говорит Кукушкина. А когда появляюсь в двери, спешно добавляет: — Перезвоню.
— Вижу, вам немного лучше. — Констатирую я.
Девушка вся подбирается, нервно поправляет ворот ночной рубашки, комкает пальцами ткань пододеяльника. На её лбу всё ещё видны капли пота, а это значит, что, даже если болеутоляющие помогают, то не в той мере, в какой хотелось бы.
— Спасибо, — её бледное лицо трогает испуганная улыбка.
Большие, зелёные глаза распахиваются, ресницы начинают мелко дрожать. Она явно ждёт от меня ответов на свои вопросы.
— Меня зовут Вадим Георгиевич. — Представляюсь я, стараясь не выдать накатывающего волнения. Инстинктивно нахмуриваю брови и выпрямляю спину. — Я… буду лечить вас.
Мне хочется ущипнуть себя, потому что, сколько бы я не старался, у меня не получается вспомнить, что обычно я говорю пациентам в таких случаях. «Я буду лечить вас» — это явно что-то новенькое.
— Так вы скажете, что со мной? — Спрашивает девушка после затянувшейся на несколько секунд паузы.
Её тонкие, изящные пальцы ложатся на её шею. Она лихорадочно трёт кожу, и та моментально краснеет, а у меня в голове рождается немыслимая вереница мыслей о том, как эти пальчики могли бы касаться моей кожи. Пытаясь сохранить самообладание, я откашливаюсь и нахмуриваюсь ещё сильнее.
— По данным ультразвукового исследования, — сообщаю я и неловко взмахиваю рукой с зажатой в ней историей болезни, а затем, стараясь оставаться серьёзным, перевожу взгляд на стену. От растущего чувства неловкости, совершенно мне несвойственного, желудок буквально закручивается в узел. — С плодом всё в порядке.
— Это хорошо, — выдыхает пациентка, — только я ненавижу, когда так говорят.
— Как? — Я вынужден снова посмотреть на неё.
По спине пробегают мурашки.
— Не люблю, когда ребёнка называют плодом.
Я застываю с открытым ртом.
Мне хочется возразить, почему плод принято именовать плодом, но я этого не делаю. У неё такой оскорблённый, измученный и обиженный вид, что мне не хочется делать ещё хуже.
— Хорошо. — Отвечает за меня мой рот.
И девушка будто бы успокаивается. Её прозрачные светлые глаза, точно воды уснувшего океана, на секунду успокаиваются, а затем в них всколыхивается новая, тревожная буря.
— А что тогда не в порядке? — Спрашивает она.
— Мы обнаружили камень в вашей почке.
— О… — Лицо девушки вытягивается понимающе и удивлённо одновременно. — Это опасно? Почему так случилось? Что теперь делать? Его можно извлечь?
Вопросы летят на меня, точно из пулемёта.
— Пока ситуация под контролем. — Спешу успокоить её я. — Факторов образования камней много: от неправильного питания и плохой воды до врождённых аномалий и низкой физической активности. Мы ещё поговорим об этом подробно, а пока вам нужно отдыхать, много пить, ходить в туалет и надеяться, что камень выйдет сам, без оперативного вмешательства.
— Легко сказать — отдыхать! — Морщится она. — Таки-и-е боли!
— При необходимости будете принимать болеутоляющие, но, сами понимаете, в вашем положении список препаратов сильно ограничен.
Что мне ещё остаётся сказать?
— Понимаю. — Вздыхает девушка.
— Во время беременности женский организм сильно изменяется, — пытаясь обойти острые углы, я аккуратно подбираю слова, — от этого часто страдает мочевыделительная система. Сейчас вам нужно избежать инфицирования, и если всё пройдёт хорошо, то вам останется придерживаться диеты, и… вы забудете нас, как страшный сон.
Я прикусываю язык, но она вымученно улыбается. Значит, я её обнадёжил. И даже если я сам не на сто процентов уверен в благоприятном исходе, то её счастливые глаза окупают всё моё внутреннее беспокойство. Сейчас для пациентки и её плода спокойствие важнее всего остального.
— Спасибо. — Хрипло благодарит меня девушка.
Я коротко киваю.
— Придерживайтесь моих рекомендаций, и посмотрим, как пойдёт дело.
Мне уже хочется взять себя за шиворот и выволочь в коридор. Словно кто-то другой говорит за меня с ней, и мне не терпится заткнуть этого «кого-то».