— Именно так, Генри, — подтвердил я, мельком глянув на него.
— А когда нашли цацки — камни всякие, жемчуг, да еще и этот… ящик занятный, — Морган выразительно покосился в мою сторону, — то капитан Крюк заявил, что это, дескать, не золото, а совсем другое, и в уговор не входит?
— Совершенно верно, — кивнул я. — Золото — это золото. А все остальное — это… все остальное.
Морган пару секунд смотрел на меня, потом на Филиппа, который аж побагровел от злости, и вдруг не выдержал. Запрокинул голову и как грохнет хохотом! Громко, от души, так, что чайки с вант шуганулись.
— Ох, Крюк, ну ты лис! — выговорил он сквозь смех, хлопнув себя по ляжке. — Ай да формулировочка! «Золото — это золото, а остальное — это остальное»! Блеск, ей-богу! Филипп, парень, тебя ж развели как последнего салагу! Ха-ха-ха!
Смех Моргана стал для Филиппа последней каплей. Лицо его перекосило. Он зыркнул на Моргана так, что тот аж смеяться перестал, потом перевел на меня взгляд — такой, что ясно стало: он мне это еще припомнит. Резко крутанулся на каблуках, аж полы камзола взлетели, и зашагал прочь, к трапу в кубрик, не сказав больше ни слова. Только грохот его сапог по палубе нарушил тишину, повисшую после моргановского хохота.
Я проводил его взглядом. Тяжко вздохнул. Проблема-то никуда не делась. Филипп зол, чувствует себя кинутым, а учитывая его связь с Вежей, злость эта может дорого обойтись. Надо будет ухо востро держать. Морган снова захихикал, утирая слезы.
— Ну, капитан, ну удружил парню, — хмыкнул он, приходя в себя. — Такое не скоро забудется. Ловко ты его.
Я ничего не ответил, только головой качнул. Радоваться тут было нечему.
Морган еще с минуту похмыкивал себе под нос, видать, здорово его позабавил и сам спектакль, и мои юридические выкрутасы. А я смотрел вслед Филиппу и чувствовал, как к дикой усталости подмешивается тревога. Этот парень — натуральная пороховая бочка с уже подожженным фитилем. Его гонор, его обида, да еще помноженные на то, что может дать ему Вежа… ох, как это может выйти боком в самый неподходящий момент.
— Рисковый ты, Крюк, — заметил Морган, проследив за моим взглядом. — Такого… злопамятного щенка злить. Да еще с его-то… фокусами.
— А был у меня выбор, Генри? — глухо ответил я. — Ящик Дрейка — не та игрушка, которую можно делить направо-налево или кому попало в руки совать. Ты ж сам понимаешь. А Филипп зелен еще для таких тайн. Слишком горяч, слишком себе на уме, чтобы доверять.
Морган кивнул, соглашаясь. Да уж, он, может, и сам был бы не дурак заглянуть в этот ящичек, но чуял разницу между обычной пиратской добычей и чем-то совсем другим. Тем, что сам старина Дрейк не зря «Пандорой» окрестил.
— Ладно, твоя воля, капитан, — сказал он, хлопнув в ладоши. — Но гляди за ним в оба. И за девкой его, Марго, тоже присматривай. Та еще штучка, себе на уме, по глазам вижу.
Я молча кивнул. Марго и впрямь не так проста, как хотела казаться.
Вскоре на горизонте зазеленели холмы Мартиники. Остров встретил нас ярким солнцем, душной зеленью джунглей и суетливой гаванью Фор-де-Франс. Французский флаг гордо полоскался над фортом, на рейде болталось несколько торгашей и пара вояк. После сурового, вечно напряженного Барбадоса, Мартиника казалась чуть ли не раем земным, островком покоя. Но засиживаться здесь я и не думал.
Едва «Принцесса Карибов» (решил вернуть ей старое имя, «Сокол» свою службу на Барбадосе сослужил) встала на якорь, я скомандовал спустить шлюпку.
— Генри, остаешься за главного, — бросил я Моргану. — С корабля глаз не спускать, команду держать в узде. На берегу не светиться и языками поменьше чесать. Мы тут мигом.
— Будь спокоен, кэп, — ухмыльнулся он. — Мышь не пискнет. Ждем.
Спрыгнув в шлюпку с парой проверенных ребят, я погреб к берегу. Город жил своей обычной колониальной жизнью: галдели торговцы, сновали грузчики, чеканили шаг солдаты в синих мундирах. Я старался не отсвечивать, петляя знакомыми закоулками к пансиону мадам Дюбуа, где оставил Изабеллу.
Пансион — приличный такой двухэтажный домик с тенистым двориком внутри. Мадам Дюбуа, полная, строгая тетка средних лет, встретила меня сдержанно, но без неприязни. Видать, золото, что я ей отвалил за постой и молчок, грело душу как надо.
— Месье Крюк? — она чуть приподняла бровь, оглядев меня с ног до головы. — Мадемуазель де Лонвийе ждет вас в саду.
Я прошел во внутренний дворик. Изабелла сидела на каменной скамье под раскидистым манго и читала книгу. Увидев меня, аж подскочила, на лице — и удивление, и облегчение разом.