Когда он закончил играть, в зале повисла абсолютная тишина. Публике понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего грянули аплодисменты.
— Это было… — Донна покачала головой — она не могла подобрать слов, чтобы описать услышанное.
— Правда же? — спросил Доктор. — Это Самая Прекрасная Музыка — по-другому и не скажешь.
— Просто фантастика!
— Сейчас всего лишь антракт. Вторая часть будет еще более потрясающая. И если нам по-настоящему понравится, — голос Доктора понизился до шепота, — то мы сможем послушать ее еще раз через десять лет.
Они прошли по проходу между рядов кресел, влились в общую толпу и вместе с ней покинули огромный сводчатый зал, оказавшись в фойе. Монахи и священники Церкви Высокого Превознесения стояли у дверей и кланялись всем выходящим. Лица их были скрыты под тенью тяжелых капюшонов.
— Направо, — сказала Донна, осматривая толкающуюся массу из людей и других форм жизни, которая кипела вокруг. — Я уже тут немного освоилась. Раздобудь денег, и я куплю нам мороженое.
В дальнем конце фойе оказался магазин подарков, зайдя в который Доктор принялся с интересом разглядывать маленькие пластиковые лассиматоры и эластичные резиновые фигурки, изображающие Дитя с инструментом. Там же были открытки с изображением наружной стороны Церкви Высокого Превознесения, дрейфующей на своем маленьком острове посреди Петронического океана, а еще — гравированные стаканы и обычные путеводители.
Но что по-настоящему привлекло его внимание, так это огромная подарочная книга с фотографиями, снимавшимися на всех концертах на протяжении нескольких сотен лет. Уголки страниц были загнуты, а корешок немного ободран. Из-за этого она продавалась вполцены.
— Что-то интересное? — спросила Донна, подав Доктору картонный стаканчик с чем-то холодным светло-зеленым внутри. — Не знаю, что такое «миндоролан» и «яниссари», но это все, что там оставалось.
Доктор поставил стаканчик с мороженым на ближнюю полочку и показал Донне иллюстрации.
— Триста двадцать лет назад, — пояснил он, — самый первый концерт.
— Здесь же действительно ребенок, — удивилась Донна. — Ему не больше шести лет. Так вот в чем дело. Называть музыканта «Дитя Музыки» — это старая традиция…
— Не совсем, — ответил Доктор, перевернув страницы. — Десять лет спустя он уже подросток. А еще через десять лет — ему двадцать с лишним.
— Значит, ему разрешили сыграть еще, — сказала Донна с полным ртом мороженого.
— И еще, — Доктор переворачивал страницы.
Донна прекратила ковырять ложкой в стаканчике.
— Он становится все старше.
Доктор кивнул, продолжая пролистывать страницы.
— Все старше и старше. И продолжает стареть.
— Это одно и то же дитя! Все эти годы… века. Бедный человек. Он, наверное, сейчас такой старый…
Звон колокола возвестил о скором окончании антракта. Доктор поставил книгу обратно на полку.
— Хочешь мое мороженое? — спросил он Донну. — В меня что-то не лезет.
Донна поставила свой стаканчик на полку рядом со стаканчиком Доктора.
— В меня тоже.
Доктор был прав — музыка во второй части оказалась еще более прекрасной. Но если до этого Донна ощущала бодрость и прилив сил, то теперь все было иначе. Она разглядывала немощного иссохшего старика, стоящего перед ними на сцене в свете одинокого слабого прожектора. В этот раз в музыке ей слышалась огромная печаль.
К тому моменту, когда концерт закончился, щеки Донны были уже мокры от слез.
Доктор взял ее за руку и повел — но не по направлению к выходу, а навстречу потоку зрителей — к передней части зала.
— Куда мы идем?
— Повидаться со звездой этого шоу.
Доктор одним прыжком запрыгнул на сцену и, повернувшись к Донне, помог забраться ей.
— Ты не говорил, что придется бегать и прыгать, — сказала она. — Иначе я бы не стала надевать такие каблуки.
Позади сцены они обнаружили каменный коридор. Монах в капюшоне шагнул навстречу Доктору и предостерегающе поднял руку.
— Сюда ходить запрещено, — произнес он резким хриплым шепотом.
— Только не для нас, — ответил Доктор, показав телепатическую бумагу. — Президент фан-клуба «Дитя Музыки». А это — вице-президент. Мы здесь по делу.
И он решительно шагнул вперед.
Донна услышала хриплые крики монаха позади, и они ускорили шаг. Впереди показалась сутулая фигура Дитя Музыки, бредущая по коридору в сопровождении нескольких других монахов с накинутыми на головы капюшонами.