Напряжение все росло и росло. Пациентка слегка утихла, но ее боли не прекратились, в то время как в дверь продолжал колотить супруг, проклиная эту больницу и весь персонал.
- Я вас всех тут засужу! – Доносилось по ту сторону дверного проема.
Анна взялась за подбородок, словно вспоминая детали вчерашнего дня.
- Когда пациентка пришла вчера, она держалась за бок, такая болезненная чувствительность может указывать на аппендицит.
- У всех кто держится за живот аппендицит? Что если это не подтвердиться? – Возражал Эстер, так же основываясь на результаты анализов и осмотра пациента.
- Ее боли длятся со вчерашнего утра, прошло уже более 24 часов, через 48 часов возможен разрыв. – Настаивала на своем Анна, уже активнее высказывая свое мнение.
- Есть вероятность беременности? – Обратился Эстер к парню, что все это время следил за состоянием пациентке, уже в открытую игнорируя Анну.
- Да. – Ответил он.
Беременность? Лицо Анны побледнело, а сама она отшатнулась назад. Повисла тишина, которую я с радостью нарушил.
- Что? Ты не проверила беременна ли она? – Не выдержал я.- Вызывайте Пола из гинекологии. – Обратился я к Эстеру.
- Но причем тут беременность и боли в животе?
Мужчина спокойно убрал карту на место и всем телом развернулся к Анне. Он посмотрел на нее таким осуждающим взглядом, безмолвно спрашивая: ты сейчас серьезно? Работы хочешь лишиться?
- Я уже его вызвал. – Суровость взгляда, пугала даже меня.
Пол прибежал через пару минут. Передав пациентку в отделение гинекологии, мы покинули кабинет. Анна больше не произнесла ни слова, в то время как парнишка, попрощавшись с нами, отправился на осмотр других больных. Секунду переведя дух, мы не сговариваясь направились в столовую.
- Ты же изначально знал, что это не аппендицит. – Полувопросительно, полувосклицательно сказал я.
- Верно. Пол все это время был в операционной. Это был хороший урок для нее. – Эстер убрал руки в карманы халата и взглянул на меня. – Анна, хороший специалист, но ей не хватает внимательности, а в нашей профессии, такое недопустимо.
Действительно, хороший урок. Неверно поставленный диагноз, может лишить пациента жизни. Эстер никому не дает поблажек в своем отделе. Он прекрасный начальник и высококвалифицированный специалист. Готов поспорить, что сейчас Анна плачет, забившись где-нибудь. После обеда надо будет найти ее.
- Кстати, все хотел спросить, как там Хомс? Еще вчера хотел поинтересоваться, да как то запамятствовал. – А если точнее, напился.
От этого слова в груди неприятно кольнуло. Состояние, словно я не смог спасти пациента. От сжатых кулаков, костяшки побелели. Вот только данный жест остался не замеченным, ведь я так и не вынул руки из карманов.
- Метью ее выписал. Я уже доложил начальству о данном происшествии.
Ощущение будто я несусь в гигантском круговороте рева, гула, гама. С одной стороны это действительно так, но вот с другой…В любом случаи, мне стоит лично убедиться в ее состоянии.
5 глава
"Мы не можем держать больных больше месяца"
После этих слов, дальше я уже не слушала. Мне вернули мои вещи и сказали показаться через месяц.
На улице уже осень. Я запрокинула голову к ясному небу, не обращая внимание на то, как жгут щеки. Толпа вокруг пялилась на меня как на цирковую зверушку, не скрывая своего недовольства. Некоторые даже позволяли себе оскорбления в слова которые мне абсолютно не хотелось вслушиваться.
Я вернула голову в изначальное положение, позволив всем скопившимся слезам потоком скатиться по лицу. Всматриваясь в постоянно мелькающие мимо лица, мне стало так некомфортно, словно я голая.
Прикусив губы от безысходности, я наконец осознала что сижу на асфальте, подогнув ноги под себя.
"Действительно забавно. Неудивительно, почему на меня все так смотрят"
Но вставать я не спешила. Словно я ждала, что кто-то выбежит и вернет меня обратно. Доктор Мег?
Теперь, когда меня выписали, я совершенно не представляю, что мне делать. Находясь в больнице, я уже успела позабыть, что рано или поздно я ее покину. Я странная? Обычно, все стараются как можно быстрее выздороветь, а я наоборот. Возможно это от того, что там обо мне заботились? Сейчас, у себя есть только я, и заботиться о себе, мне никак не хочется. Я одна. Сирота.