В оперблоке пахло кварцем. Римма уже была на рабочем месте, одетая в свою кипенно-белую форму, и загадочно улыбалась.
- Как прошел твой вечер? – спросила она с намеком.
Я непонимающе вскинула глаза на нее и нахмурилась. О чем она?
- Девчонки с ресепшен видели, как ты вчера с Соломатиным из спортклуба уезжала, - поясняет она и заговорщически подмигивает. – Хороший выбор, Ален. Молодой, не женатый, знатный жеребчик! Только не взлетай слишком высоко, такие, как он, на медсестрах не женятся. Тем более…
Фраза так и осталась не договоренной, но я поняла. Тем более, что у тебя дети, хотела она сказать.
- Дочки устали, а он просто подвез. Мы в одном фитнес-клубе случайно оказались, — буркнула я смущенно, стараясь, чтобы голос звучал максимально небрежно.
- Случайно? — Римма приподняла идеально прорисованную бровь. — Интересное совпадение. Он, между прочим, на прошлой неделе спрашивал, когда ты выйдешь. Интересовался, серьезно ли дети болеют, ну и все такое. Думаю, он запал на тебя.
- Скажешь тоже! – мне кажется, я покраснела, как тот дядька из автобуса. – Простое человеческое участие, не более того.
- Ага, конечно! – фыркает Римма. – Совпадения не случайны. Тем более, такие.
Какие – такие, она не успевает договорить, потому что дверь открывается, и входит он. Николай Васильевич Соломатин собственной персоной. В идеальном хиркостюме и с планшетом в руках.
- Доброе утро, девушки, - губы его изгибаются в улыбке, потом взгляд падает на меня. – Алена, вы как после вчерашнего?
- Как будто на уроке физкультуры перезанималась, - бубню я, краем глаза замечая, с каким интересом за нами наблюдает Римма. – У вас сегодня ринопластика?
- Да, две подряд, - кивает он, глядя в планшет. – Надеюсь, вы будете ассистировать? Мне нравится, как мы вместе работаем. У вас какой-то свой, особый подход. Римма, - он оборачивается к моей коллеге, - не обижайтесь, вы тоже прекрасная медсестра и помощник, но сами понимаете, Алена особенная. Так иногда бывает, когда хирург и операционная сестра как одно целое.
Девушка кивает ему, после чего врач покидает предоперационную, а я стою истуканом, переваривая все, что сейчас произошло.
- Видишь? – Римма хмыкает, едва за Соломатиным закрывается дверь. - Особенная. Это тебе не «Ален, подай скальпель». Берегись, Казанцева. Такие мужчины не ищут простых путей. И не связываются с мамочками просто так. Он явно имеет на тебя виды.
- Мне кажется, ты сочиняешь на ровном месте, - я чувствую себя неловко и все еще под впечатлением.
К счастью, вскоре приходят Валерий Сергеевич и Марина, суетятся у своего столика, раскладывая все необходимое для наркоза, и болтать становится некогда. Я иду мыться и накрывать стерильный столик, готовить все к операции, стараюсь занять голову работой, но мысли все равно крутятся вокруг слов Риммы. Почему Соломатин интересовался мной на прошлой неделе?
Вскоре привозят первого пациента и размышлять становится некогда.
Ринопластика сложная – у мужчины была давняя травма, искривление спинки носа, смещение перегородки, поэтому Николай Васильевич работает четко и молча, тихим голосом давая команды мне, но в один момент вдруг замечает:
- Молодец, хорошо работаешь, четко.
И мое сердце пускается вскачь. Потому что именно в этот момент он касается – случайно! – моей руки своею.
- Идешь сегодня на тренировку? – спрашивает будто между прочим, когда операция уже подходит к финалу, остается только наложить швы на рану.
- Нет, - я машу головой. – Я не представляю, как я до дома доберусь вообще, тело болит ужасно. Каждая мышца ноет.
- Понимаю, - он кивает и снова углубляется в работу. – Скоро привыкнешь.
Мы заканчиваем операцию, он уходит, потом также, почти без разговоров, оперируем второго пациента, а дальше уже очередь Риммы играть роль первой скрипки среди операционных медсестер, а у меня выдается возможность пообедать и выпить кофе. Я боюсь встретиться с Николаем в коридоре, потому иду быстро и проскальзываю в комнату персонала, где в это время никого не оказывается. Ну и слава богу! Сейчас пообедаю, а потом и до конца рабочего дня не долго. Надеюсь, слухи угаснут также быстро, как и начались.