- Алена, ты избегаешь меня в последнее время, - голос Николая звучит над ухом, как набат.
- Да, - тускло отвечаю ему, считая мысленно шаги, чтобы не сбиться.
- Есть причина? – продолжает допытываться он.
- Конечно, - мне приходится взглянуть на него, и я тут же сбиваюсь, наступаю ему на ногу и отшатываюсь, но крепкие руки буквально вдавливают в сильное тело, и тут же запах врывается в мои ноздри, окутывает, впитывается в каждую клеточку.
Дерево и табак, нотки цитруса, сандала и бог знает чего еще словно волной закручиваются вокруг меня, пьяня хуже алкоголя. Мне хочется вдыхать и вдыхать, позволить себе забыться и танцевать с этим красавчиком, а потом целоваться с ним до одури.
Так, Алена, кажется, тебе хватит шампанского. Казанцевой больше не наливать!
- И какая же? – Николай не делает ни единой попытки отстраниться, не сбивается с шага и ведет уверенно и четко, словно он не хирург, а танцор.
- Мы не можем быть вместе, - просто отвечаю я. – У нас чисто рабочие отношения, как мне напомнило начальство. И оно право. Мы не пара, Николай… Васильевич. И не надо меня больше приглашать на танец и вообще как-то со мной взаимодействовать. Мы просто коллеги, ничего больше. Мои дети не должны привыкать к постороннему дяде, а потом спрашивать, где их папа. Я не хочу этого.
- Ясно, - голос его звучит глухо. – Извини, что влез. Я не подумал…
- Вот именно! – шиплю я, после чего резким движением вырываю руку и быстро убегаю в сторону туалета.
Мне надо просто немного выдохнуть. Просто чуть-чуть прийти в себя. Я справлюсь. Я сильная.
10
После того корпоратива прошло больше двух недель. Наше общение с доктором Соломатиным свелось к дежурным «как дела» и «здравствуйте/до свидания». Ни он, ни я не были заинтересованы в продолжении наших так и не состоявшихся отношений, поэтому я начала дышать свободнее, понимая, что и влюбленность словно стала тусклее, без ярких вспышек томления и ожидания. Просто коллеги и ничего более.
Мама со своим Сергеем Викторовичем подали заявление в ЗАГС, он улетел в Сочи, а она с огромным воодушевлением выбирала наряд на свадьбу и показывала квартиру покупателям. Мне было грустно. Наши отношения с ней никогда не были простыми, но именно она поддержала и сказала рожать девчонок, когда меня беременную бросил муж, именно она встретила нас из роддома и работала ночами в круглосуточном магазине, а днем в своей больнице, чтобы мы не сдохли с голода, и сейчас старается помочь.
При мысли о том, что она скоро улетит за несколько тысяч километров, у меня накатывали слезы. Как я тут останусь? И уехать тоже страшно, вдруг я там не найду работу, в Сочи явно своих медсестер хватает, зачем им мать-одиночка, которую потом фиг уволишь… Вот будь я врачом с такой же блестящей характеристикой, как у Николая, было б другое дело. Но я просто операционная сестра и ничего более.
Девочки первое время терзали меня вопросами, где дядя Коля и когда он снова поведет их в пиццерию, но я каждый раз им ровным голосом отвечала, что он больше не придет, у него нет интереса с нами общаться, своя жизнь, и нам в ней места нет. Дашутка довольно спокойно приняла этот факт, пробурчав, что она же говорила, а Саша всплакнула, и мне пришлось утешать ее и покупать огромное мороженое в качестве утешительного приза. Первое разочарование маленького женского сердечка.
Постепенно мой план сработал. В спортзале я перестала ходить в тренажерный зал, записалась на йогу и пилатес, общую СПА-зону с джакузи и хаммамом не посещала, чтобы даже случайно не столкнуться с Николаем, а после тренировки бежала сразу домой. Поживу пока в таком режиме, а потом решу, что делать. К счастью, абонемент я купила полугодовой, поэтому скоро он закончится, продлять не буду. Надеюсь, к тому времени мы уже купим квартиру.
Мама, окрыленная предстоящим переездом, почти каждый вечер таскала меня по разным новостройкам и агентствам недвижимости. Половина от продажи ее квартиры, мой материнский капитал и скромные накопления — сумма вырисовывалась приличная, но на что-то просторное и в приличном районе все равно не хватало. Приходилось смотреть на вторичку советских времен, и от вида этих обшарпанных подъездов и тесных кухонь в пять квадратов у меня опускались руки. Все ж я не хомяка покупаю, а жилье, и вряд ли будет шанс потом его поменять. Хочется сразу что-то достойное.