- Ален, ну что ты раскисла? – в очередное субботнее утро мама сидела у нас в кухне и листала на телефоне объявления о продаже квартир. – Смотри, трешка в Академгородке, приличная площадь, кухня большая, вид из окна, две комнаты девочкам, одна тебе, в кухне мини-диванчик влезет. Шикарный вариант, я считаю! И хватает тютелька в тютельку! Да, ремонта нет, это минус, конечно. Придется вложиться. Думаю, самые простые материалы купить для начала, а потом уже со временем все сделаешь. Главное, что без ипотеки получается.
Глаза мамы горели огнем. Было впечатление, что она сама мысленно уже вселилась в эту квартиру.
- Мам, ну ты представь, как я оттуда добираться буду? Ехать больше часа с пересадками в одну сторону. А вдруг что срочное с девочками? А в школу они пойдут, что делать мне? Тут я могу с Риммой договориться и выскочить в обеденный час, забрать их со школы и домой отвести, а там? Ты уедешь, мы тут одни останемся, мне даже попросить некого.
- Купишь машину! – отмахнулась мама, разглядывая фото квартиры. – Ну или замути с кем на работе, неужели нет холостых мужиков там у вас? Врач какой точно есть. Может, и замуж выйдешь.
- Нет! – излишне резко реагирую я и отхожу от нее. – У нас на работе строгое правило – никаких служебных романов. За это и вылететь можно. Где меня еще на такую зарплату возьмут?
Мама вздыхает и качает головой.
- Дура ты, Аленка. Ну где еще романам взяться у медиков? Конечно, только на работе, мы ж не вылезаем с больниц. Не за учителя ж тебе замуж выходить? Приглядись там, вдруг кто понравится. Гордость – это хорошо, только иногда надо чуть прогнуться, чтобы и тебе было хорошо и дочкам твоим.
- Ну, на твоем примере ничего хорошего из смены мужиков не вышло! – резко отвечаю я и отворачиваюсь, но меня несет: - Каждые несколько месяцев новый «папа», только до ЗАГСа ни разу дело не дошло. Много ты счастья нашла в своих служебных романах?
- Так, - мама поднимается со стула, - вижу, что сегодня моя помощь больше не требуется. Пойду. А ты приглядись серьезнее к вариантам на окраинах. Все лучше, чем в однушке твоей съемной. И девчонкам отдельные комнаты и тебе пространство. А то так синим чулком и помрешь.
Она идет в комнату и прощается с девочками, а потом шумно одевается в прихожей, видимо, ожидая, что я подойду. Но внутри все кипит от возмущения. Ну не могу я так, как она, относиться к жизни легко. Мне надо, чтобы человек, которого я приведу домой и назову мужем, остался таким навсегда, а не на пару месяцев, чтобы девочки мои не видели эту вереницу мужчин, не стрессовали от постоянной смены маминых ухажеров. Уж лучше одной совсем тогда.
Остаток дня я решила посвятить дочкам, а не бесконечным просмотрам квартир. Мы пошли в парк, где до одури катались на каруселях, потом на качелях, и под конец я просто отпустила близняшек побегать, сидела на лавочке, смотрела на них и отчаянно завидовала парам с колясками. Как здорово, наверное, разделить радости родительства с мужчиной. Смеяться и умиляться вместе, глядя, как дети взрослеют, видеть их первые шаги, слышать первые слова, отвечать на сложные вопросы…
Взгляд мой скользил по людям и внезапно наткнулся на… него. И он тоже меня увидел. Подошел нехотя, встал рядом.
- Привет, - сказал коротко, глядя сверху вниз.
- Привет, - ответила я, выискивая взглядом девочек и надеясь, что они не подойдут.
- Ну… как ты? Выглядишь хорошо.
Голос бывшего звучал неуверенно, словно он сам не знал, зачем подошел. Холеный. Одет хорошо, видно, что не бедствует. Модная стрижка, борода, явно не сам стрижет, видна рука искусного барбера. Глаза с холодным прищуром смотрят, ожидая ответа.
- Я хорошо, спасибо, - киваю ему и включаю телефон, делая вид, что мне пришло сообщение и надо срочно ответить.
- Как… дочки? – господи, да что ему надо?
Пристал, как банный лист к мягкому месту!
- Слушай, Виталя! – я поднимаюсь с места и вздергиваю подбородок вверх. – Ты мимо шел? Вот и иди мимо, пожалуйста. Не задавай глупых вопросов и не лезь ко мне. Хорошо?
Он молча смотрит все также сверху вниз, такой похожий на моих девочек, вернее, они на него. Две маленькие копии мудака, что все эти годы даже не интересовался ими.