Выбрать главу

Лифт мчит нас на семнадцатый этаж, почти бесшумно двигаясь в шахте, девочки с любопытством оглядываются, а я прячу лицо в воротник куртки, надеясь, что сейчас ночь, и в квартире мы не станем включать верхний свет.

Та оказалась именно такой, как я себе представляла – огромное лофт-пространство с минимумом вещей, гигантской гостиной с панорамными окнами в пол, сквозь которые я видела огни города вдалеке, приглушенный – к счастью! – свет, диван в форме полусферы, телевизор размером с экран в кинотеатре, двери в другие комнаты, вероятно, спальни и кухню, если, конечно, она тут вообще предусмотрена.

- Ого, дядь Коль, какая у тебя огромная квартира! – Саша разувается и идет почти на цыпочках по паркету, широко открытыми глазами оглядывая обстановку. – Тут на велосипеде ездить можно!

- Ни разу не пробовал, - усмехается он в ответ и оборачивается: - Я снимаю. Пока думаю насчет покупки, потому что успел продать свою квартиру, когда переезжал в другой город, да и тесновата она была. Надо подумать о детях.

- О каких еще детях? – ворчливо осведомляется Даша, следуя за сестрой. – У тебя дети есть?

- Пока нет, - мужчина треплет ее по голове и указывает рукой в сторону кухни, что оказалась в дальнем углу, не просматриваемом из прихожей. – Но я ж уже взрослый дяденька, а дяденькам полагаются дети.

- А я бы хотела, чтобы мама нам родила маленького братика! – выдает Саша мечтательно и начинает кружиться. – Я бы с ним играла и пела ему колыбельные песни. Дядя Коля, а ты хочешь сына или дочку?

То, что вопрос с подвохом, чувствовалось сразу. Я замерла, кожей ощущая противный холодок, и сама ожидая ответа.

- Я хочу большую семью, - говорит он. – Чтобы детишек было четверо или пятеро, чтоб домой приходишь, а тут возня, смех, башни из подушек, игрушки везде, смех и куча народу встречает меня с работы. Давайте, девчонки, быстро едим и спать, а то, боюсь, ваша мама откусит мне голову, если я еще вас буду задерживать.

- Мама же не богомол! – фыркает Даша, но косится на меня, проверяя реакцию и настроение.

Я киваю ей, мол, слушайся дядю Колю, а сама прохожу следом, стараясь держать себя в руках и ходить по квартире с закрытым ртом, не показывая удивления. Господи, неужели можно жить одному в таком просторе? Зачем?

Пока я медленно обхожу гостиную, девчонки и Коля располагаются вокруг стола в кухонной зоне, уплетают бургеры, а потом вместе сооружают постель на диване, куда девчонки ложатся, смотрясь там как две маленькие куколки, и засыпают почти мгновенно без всякой сказки и лишних вопросов.

- Садись сюда, - выключая почти весь свет, оставляя только подсветку вытяжки, кивает мне мужчина, а затем достает бутылку вина и два бокала. – Тяжелый день.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Да, - я киваю, глядя, как бордовая жидкость играет бликами на свету.

- Давай, Ален, по паре глоточков, чтоб тебе спать в новом месте было не страшно, - ерничает Николай, подавая мне вино.

- Интересно, что это за место? – я поднимаю свой бокал, отпиваю глоток и раскатываю на языке, позволяя рецепторам ощутить давно забытый вкус.

Сто лет не пила просто так вино, без повода. Ощущаю, как волна расслабления прошла по телу, словно выпила не маленький глоточек, а минимум полбутылки, поэтому смело пью еще и сама не замечаю, как вся порция оказывается в моем желудке. Все это время Николай наблюдает за мной, не говоря ни слова, не ответив на мой вопрос про место.

Его нижняя губа припухла, рана покрылась корочкой, и я снова смутилась.

- Тебе надо обработать, - делаю в воздухе жест рукой напротив своей губы.

- Посмотри поближе, может, не обработать, а зашить? – он поворачивается ногами в сторону от стола, а я подхожу к нему и пытаюсь разглядеть в тусклом свете рану, но внезапно понимаю, что непозволительно близко нахожусь к Коле, практически вплотную, остановившись меж его широко расставленных ног и склонившись в такой позе, словно собираюсь поцеловать.

Запах дорогого парфюма щекочет ноздри, не вызывая никакого отторжения, моя мигрень словно затаилась, оценивая, стоит ли показываться, или этот аромат мы можем принять без проблем, и будто смиряется, а я резко выпрямляюсь и покачиваюсь, в то же мгновение ощущая горячие ладони на своей талии.