Начало светать, когда я наконец смогла задремать. Сон снился какой-то дурацкий, погони, стрельба, гонки, и я вынырнула из него от звонких голосочков моих дочерей, что уже проснулись и крутились в кухне, глядя, как Николай распаковывает бумажные пакеты с логотипом известной доставки готовой еды.
- О, мама проснулась! – замечает он первым, и я резко присаживаюсь, смущенно пытаясь пригладить волосы, выбившиеся из косы. – А мы тут плюшками балуемся!
- Да, мам, очень вкусно! – Саша со сверкающей физиономией поворачивается ко мне.
Нос ее перепачкан шоколадом, усы на верхней губе свидетельствуют о том, что дочь сполна насладилась пончиком, и сейчас облизывает пальцы под моим строгим взглядом, потом ойкает и прячет руку за спину.
- Вставай, соня, - голос Николая звучит так, словно для него это самое привычное утро – с тремя девицами, одна из которых вчера почти отдалась ему. – Я заказал нам завтрак, а то у меня в холодильнике пустота, а девчонки твои очень хотели есть. Смотри, тут сырники со сметаной, блины, каша рисовая на молоке. Что будешь?
- Наверное, сырники, - я встаю с дивана и морщусь – за ночь постель сбилась в кучу, превратив уютное ложе в берлогу медведя.
- Мама не любит кашу! – ябедничает Даша и запускает ложку в тарелку с рисом. – А мы с Сашкой любим. Поэтому мама нам варит, а сама всегда не ест, говорит, что от каши портится фигура. Да, мам?
- У вашей мамы фигура просто огонь! – Николай заканчивает с пакетами и убирает их в мусорное ведро, а затем сам садится с девочками. – Иди сюда, Ален, без тебя нам грустно.
- Да, мам, - Саша снова поворачивает ко мне улыбающуюся мордашку. – А почему ты нам никогда не разрешаешь есть такое на завтрак? Это точно лучше каши.
- Разбалуешь мне девчонок! – ворчу я, пока иду к кухне. – Будут потом думать, что пончики на завтрак – идеальная еда.
- Ну, один раз можно же! – Николай делает умилительное лицо и хлопает глазами, а затем сам откусывает от своего пончика, и теперь у него тоже шоколадные усы.
Оказывается, он не только заказал завтрак, но и сварил кофе в огромной кофемашине, и я с наслаждением втягиваю аромат ноздрями. Люблю этот запах. Сам кофе не особо, а запах очень нравится.
- Мам, а можно нам в садик сегодня не идти? – Даша, расправившись со своей порцией, смотрит с трепетным ожиданием.
- А куда идти? – я поднимаю взгляд от своей тарелки и выгибаю бровь.
- Ну, мы тут останемся, - она оглядывается на Колю, ища у него поддержки. – Вы уйдете на работу, а мы с Сашкой тут будем. Мультики посмотрим. Честно-честно, мы никуда не полезем!
- После того, как ты запихнула в розетку спицу, я тебя боюсь оставлять без присмотра, - говорю ей спокойно. – А потом, помнишь случай, ты вылила в унитаз мою жидкость для снятия лака и пыталась поджечь?
- Я больше не буду! – делает дочь честные глаза.
- Загорелась? – внезапно подает голос Коля.
- Нет! – Даша обиженно оттопыривает губу. – Я видела, что должно загореться, а оно не загорелось.
Я собираюсь что-то ответить, потому что разговор явно пошел не в воспитательное русло, но в этот момент раздается резкий дверной звонок.
- Интересно, - бормочет Николай, поднимаясь, - пойду, гляну, кого принесло в такую рань.
Он идет в прихожую, а я пытаюсь объяснить дочерям, что сейчас не время оставаться в этой квартире. И вообще, нас не приглашали тут жить. Переночевали и домой. Или искать новое жилье.
Лучше не создавать ложных надежд в девчонках, а то уже видно, как они загорелись здесь остаться. Конечно, эта квартира по сравнению с нашей просто огромная. Современный ремонт, площадь королевская, и наша однушка с тремя кроватями и кучей вещей по углам не идет ни в какое сравнение с ней.
- Николай Васильевич Соломатин? – слышу я громкий мужской голос из прихожей.
- Да, а вы кто? – отвечает Коля.
- Демидов Сергей Петрович, капитан полиции. На вас поступило заявление о нанесении телесных повреждений некоему гражданину Казанцеву Виталию Сергеевичу. Вам необходимо проехать с нами в отделение для дачи показаний.