Эразм Маевский
Доктор Мухоловкин: Фантастические приключения в мире насекомых
ЧАСТЬ I
Глава I
ПРОПАВШИЙ ТУРИСТ
В одном из июньских номеров венгерской газеты «Карпатская Почта» появилась статья под заглавием: «Пропавший турист». Содержание ее было следующее:
«Мы должны отметить в хронике нашей жизни одно таинственное и необычайное происшествие. С неделю тому назад в контору „Венгерского Татрского товарищества“ в Шмексе явился один из проводников с двумя своими помощниками и сообщил о пропаже туриста-англичанина. За несколько дней перед тем все они вместе с путешественником отправились через горы Польский Гребень на Жабьи Верхи. Незнакомец оказался бывалым и выносливым туристом. К ночи они подошли к ключу Белой Воды, где и заночевали в захваченной с собой палатке.
На рассвете путешественник объявил, что он хочет с гор полюбоваться восходом солнца, и удалился по направлению к ключу. Не предчувствуя ничего дурного, проводники терпеливо ожидали его возвращения до 9 часов утра. Но, так как он не приходил, то они стали беспокоиться и, думая, что он заблудился, пошли в разные стороны искать его.
Несколько часов самых тщательных поисков не привели ни к каким результатам.
Истощив все средства, совершенно расстроенные, проводники вернулись в Шмекс и сообщили властям о загадочном исчезновении туриста.
„Венгерское Татрское товарищество“, предполагая несчастный случай, нарядило самые тщательные розыски, но и посейчас не напали ни на малейший след пропавшего путешественника.
Мало того: само имя его осталось тайной, так как несчастный приехал без багажа и не ночевал ни в одной гостинице.
Видели его только два раза в одном из первоклассных ресторанов. Единственную дорожную сумку, что была при нем, он взял с собой; остальные же нужные для пути вещи, а также палатку, он купил на месте, платя за все без торга».
Глава II
ТАИНСТВЕННЫЕ РОЗЫСКИ
На площадке лестницы одного из домов Медовой улицы в Варшаве Антон выколачивал камышовкой мебель.
— Добрый вечер, Григорий! — приветствовал он подошедшего с противоположной стороны товарища и, хвативши еще раз камышовкой в самую середину дивана, прибавил: — Ну, что у вас новенького?
— Плохо, брат Антон! неладно что-то с моим стариком.
— Что? уж не вздумал ли он бунтовать против тебя?
— Какое там! хуже еще…
— Что же? болен?
— И не то…
— Так неужели же он все ищет со вчерашнего дня свою пропажу?
— Вот-вот! До обеда даже и не дотронулся, все рассматривает что-то в щелях.
— Должно быть, дорогая какая-нибудь штучка, коли он из-за нее так бьется?
— Где там! Разве мой барин обращает внимание на дорогие вещи! Да он так ищет, что и песчинку нашел бы, а то ведь ровно ничего!
— Что же это может быть?
— Право, не знаю; но плохо дело, если кто в щелях пола, где даже булавке не спрятаться, ищет какое-то письмо, велит сбирать руками с земли пыль и сор, а потом копается в них, кладет их под стеклышко. В этом соре нет ни лоскутка бумаги; а он сам мне вчера сказал, что ищет какое-то письмо, что он потерял его возле стола… Вчера приношу обед, смотрю, — лежит мой барин на полу врастяжку и заглядывает сквозь стеклышко в щели между досками. Так и не оторвался, хоть и услышал меня, — только кончиком карандаша, знай себе, переворачивает каждую крупинку и соринку. Всякий кусочек отобрал и отложил особо. Запыхался, бедный, пот так и льет, даже жаль мне стало, а все не может кончить…
— Да, это любопытная история! Я так думаю, что твой старик уж не того ли… — и он не докончил, выразительно показывая пальцем на лоб.
— Ну, вот еще! Такой ученый человек…
Антон опять засмеялся своим грубым смехом, что, по-видимому, не понравилось Григорию.
— Э, полно, Гриша! Да разве неизвестно, что ученье-то всего больше и сводит с ума? Мы с тобой, к примеру сказать, люди, как следует быть, а наверное, не были бы такими, кабы нас заставляли смотреть в эти стекла да книжки, как твой барин, или барабанить на фортепианах с утра до ночи, как мой! Стучит это, — ни ладу, ни складу, нелегкая его возьми, а вокруг человек пять-шесть сидят, слушают, и сидят, как идолы какие, хоть бы ногой кто пошевелил. Один смотрит в потолок, другой себе на ноги, третий зажмурит глаза, разинет рот и кивает головой. Целыми часами как словно лунатики, ну их к Богу!