Оригинал, необходимый мне как документ для удостоверения в действительности этого случая, а также для получения твоих десяти тысяч фунтов, я беру с собой. Будь здоров. Обнимаю тебя.
Любящий и по смерть благодарный дядя.
Иван Мухоловкин».
«Пусть меня повесят, если я что-нибудь понял!» — подумал я, второй раз перечитывая это короткое послание. Найденная крупинка, внезапный отъезд, письмо Пуцкинса, какой-то флакончик, десять тысяч, и в конце концов эта горячая благодарность дяди! Полная таинственность.
— Что же, барин? — спросил через минуту молчания Григорий, которому хотелось поскорей узнать новости, заключающиеся в письме.
Вопрос его смутил меня. За несколько минут перед тем я шутил над странными опасениями старого слуги, называл рассказ его басней, а теперь… сам не знал, что обо всем этом подумать. Не желая сразу сдаваться, я сложил спокойно письмо и в коротких словах объяснил, что дядя уехал в Лондон и скоро вернется. Слова мои успокоили Григория, но меня самого они вовсе не удовлетворяли. «На письменном столе найдешь перевод письма лорда Пуцкинса, которое все тебе объяснит», — сказано в письме дяди.
Уверенный, что найду объяснение загадки, я принялся усердно за розыски рукописи и, действительно, через несколько минут нашел среди других бумаг пакет, адресованный на мое имя. Я его вскрыл, и глазам моим представилась большая тетрадка почтовой бумаги. В конце тетрадки стояла подпись:
«Лорд Пуцкинс из Пуцкинстона. Писано в Татрах, в гнезде паука, 4-го июля 1889 года».
Привожу целиком это странное письмо:
«Друзья мои!
Пишу вам как будто с того света и посылаю письмо с посланцем, каким еще никто не пользовался для почтовых услуг: с мухой, вышедшей на моих глазах из куколки. В то время, когда она укрепляла и выпрямляла свои крылышки, мне удалось привязать письмо к ее ножке. Ненадежный это посол, но если нет лучшего, приходится доверить ему на счастье и свой дневник и просьбу о спасении.
Очень может быть, что это письмо не дойдет до рук человеческих, что его вместе с мухой съест какая-нибудь насекомоядная птица или оно погибнет иным способом. Наконец, если бы письмо мое и попало в человеческие руки, кто узнает его, кто догадается, что в этом крошечном клочке бумаги заключается просьба о спасении? Даже в том случае, если муха будет поймана, письмо это может долгие годы покоиться в музее, никем не признанное, и через много-много лет после моей смерти какой-нибудь проницательный исследователь заметит его и разберет под микроскопом.
Долго прожить я уже не могу. В лучшем случае я дотяну, быть может, до осени. С первыми же морозами в Татрах смерть моя неизбежна. Я отлично понимаю свое положение и готов мириться с ним, но честь моя требует, чтобы я боролся со смертью, как ни слабы мои шансы на успех. Тому, кто найдет письмо это и отдаст в руки секретаря Клуба чудаков, я прошу выдать 10.000 ф. стерлингов и предлагаю избрать его в почетные члены Общества. Эта премия должна быть выдана, когда бы письмо ни было предъявлено. Если же письмо это попадет в чьи-либо руки еще в нынешнем году, то прошу предпринять энергичные меры для отыскания меня. С этой целью, я сам уполномочиваю моего лондонского поверенного сэра Роберта Биггса объявить и награду в размере 50.000 ф. за мое спасение. Сумма эта, сознаюсь, несколько высока для моей особы, но я, как председатель Клуба чудаков, считаю себя обязанным приложить все старания к тому, чтобы вернуться в Лондон и опубликовать свои приключения на вечную славу клуба, удостоившего меня столь почетным званием. При поисках рекомендую крайнюю предусмотрительность и осторожность, чтобы вместо спасения не ускорить мою погибель. В настоящем моем положении я нахожусь благодаря подлому счастью, никогда не покидавшему меня, несмотря на все мои старания познакомиться с невзгодами жизни.
Если бы мне не надоели мои постоянные удачи, я мог бы достигнуть всего, чего бы ни пожелал. Я родился в сорочке, и мне постоянно во всем везло. Меня это так раздражало, что, когда я учился еще в школе, я часто нарочно не готовил уроков, чтобы получить выговор, но, несмотря на это, я всегда приносил домой отличные отметки и награды. Пройдя университетский курс, я постарался написать такое сочинение на степень доктора, чтобы его не приняли, но вместо того я возбудил восторг профессоров, получил ученую степень с отличием, и вдобавок мне предложили быть профессором при том же университете.