30-го мая 1889 г. я был уже в Татрах, в Шмексе, излюбленной туристами местности.
Взяв с собою необходимые для исследования приборы, записную книжку, зонтик и некоторые припасы, я с тремя проводниками отправился в путь. Я решил добраться до Закопани с тем, чтобы там среди горцев собрать справки об интересующих меня надписях. Все неудобства пути с лихвой вознаграждались прелестными видами. Когда солнце садилось, мы были уже у ключа Белой Воды. Очарованный красотою развернувшейся передо мною картины, я решил остаться здесь на ночлег. Погода стояла отличная, и на следующий день, когда занялась утренняя заря и окутала нежным полусветом горизонт, мне казалось, что я мог бы вечно лежать там, глядеть и думать, думать без конца.
Окружавшая меня картина напоминала Гималайские горы. Мысль моя перенеслась в Индию. И вдруг Нуреддин весь предстал передо мною, как живой, а в ушах моих прозвучали слова его: „И кто выпьет этот эликсир, тот увидит то, чего никто еще не видел“.
У меня явилось непреодолимое желание увидеть то, чего никто еще не видел. В эту минуту из-за горных вершин показался пурпурный край восходившего солнца. Медлить было некогда! Я быстро достал из кармана флакончик и отпил несколько капель таинственного напитка. Он был сладок, душист, имел приятный вкус меда, смешанного с вином. Прошло несколько минут. Я напряженно ждал чуда, но оно не являлось.
Солнце между тем восходило все выше и выше, золотило горы и долины и лучами своими будило все, что спало еще или дремало в природе. Воздух огласился пением разных крылатых созданий. Из-под одного листка осторожно выполз паучок и принялся доканчивать паутину, раскинутую между стройными стебельками травы. Я загляделся на ловкие движения этого крохотного существа, так искусно ткавшего свои тенета, и вдруг я заметил нечто необычайное: паучок стал расти на моих глазах.
У меня мурашки забегали по спине… В несколько секунд паук превратился в огромного крестовика с блестящими клещами и косматыми ногами, которыми он проворно раскидывал все шире и шире свои сети. Что это такое? Чудовище растет, глаза его приковывают меня… Наконец, я отрываю от него свой взгляд и оглядываюсь кругом. Но то, что я увидел, еще более удивило и напугало меня. Я не узнавал окрестностей. Все вокруг меня приняло чудовищные размеры.
Трава казалась мне вышиною чуть ли не в 30 аршин и стала густой до непроходимости. Молоденькая елочка превратилась в огромную зеленую пирамиду, а пни в целые горы. „Быть может, это сон наяву?“ — подумал я, протирая глаза. Вдруг я услышал странный шорох. Но прежде, чем я успел обернуться, какое-то неучтивое насекомое, бежавшее прямо на меня, грубо толкнуло меня, и я упал на мягкую подстилку из гнилых мхов. Тут лишь я убедился, что не грежу. Одно из двух было несомненно: или весь свет, кроме меня, увеличился, или я уменьшился. Второе предположение показалось мне более вероятным, хотя и не менее странным.
Но почему, как это могло случиться? Вдруг меня озарила мысль, страшная мысль: я отравился эликсиром Нуреддина, и то, что я переживаю, не что иное, как предсмертные муки! У меня сердце сжалось от сострадания к самому себе. Зачем, отчего должен так я умереть внезапно и так одиноко? В отчаянии я не замечал, как чудовищно росли все окружавшие меня предметы…
У меня потемнело в глазах, и я упал на землю, потеряв сознание…
Не знаю, сколько времени пролежал я без памяти, так как, очнувшись, я сразу не мог сообразить, где я. Лишь после долгих усилий, собравшись с мыслями, я вспомнил все, но не мог придумать ничего для улучшения своего странного положения. Трава, правда, показалась мне менее густой, нежели раньше, но, вероятно, только потому, что меня окружали теперь исполинские растения, среди которых я мог свободно двигаться; зато явились иные непредвиденные затруднения.
Почва оказалась совершенно невозможной для ходьбы. Это уже не была мягкая земля, усеянная гранитными камешками, а неровное пространство, покрытое каким-то щебнем, камнями, песчаниками, обросшими скользкой плесенью и сгнившими стеблями.
Что ни шаг, то новые препятствия задерживали мой путь. Я проваливался по колени, а то и по шею в какие-то спутанные сети, и каждый шаг стоил мне неимоверных усилий. Сравнивая себя с наиболее знакомыми мне из окружавших предметов, я вскоре пришел к убеждению, что рост мой не превышает шести линий. Под влиянием волшебного напитка я сделался в сто двадцать раз меньше, чем был прежде. В то же время слух мой чрезвычайно обострился, и я стал различать неуловимые раньше звуки; к звукам же громким, доступным мне когда-то, я стал совершенно нечувствителен. Я, например, перестал различать журчание ручья; оно производило на меня теперь впечатление отдаленного раската грома или рева морских волн. Зато я явственно слышал шелест крылышек, шорох лапок насекомых, легкий треск стебельков и тому подобные незнакомые мне раньше звуки. Меня охватил страх, как я вслушался в этот неумолкающий, странный оркестр невидимых музыкантов. Скрытый в чаще растений, я не мог даже различать существ, производивших этот шум. От времени до времени оркестр затихал, его заглушал шум крыльев какого-нибудь насекомого, которое, едва показавшись, тотчас же улетало дальше, словно подхваченное ветром. Долгие часы проходили в приятной борьбе с препятствиями, о которых вы при своем человеческом росте и понятия иметь не можете. Придя окончательно в себя и оправившись от первых впечатлений, я понял, что всеми своими злоключениями я обязан проклятому эликсиру, полученному в подарок от факира, от этого негодяя, которому я поверил, как другу, и который так низко обманул меня. Впрочем, я это вполне заслужил. В самом деле, как можно было довериться первому встречному и принимать от него подарки? Ведь он мог угостить меня и настоящим, смертельным ядом! Еще этот Нуреддин оказался очень милостив ко мне: он дал мне счастье увидеть перед смертью чудеса неизвестного мне мира! Занятый своими горькими размышлениями, я сразу не вспомнил об оставшемся в флакончике напитке. А между тем, стоит только после захода солнца выпить его, и я вернусь в прежнее состояние. Так, по крайней мере, уверял меня индиец. Успокоенный, я опустил руку в карман, но, увы! чудодейственного пузырька там не было.