На этом я остановился, так как читать дальше эту галиматью у меня не хватило терпения. Я швырнул письмо и злился на весь мир, на лорда, на Нуредина, и больше всего на моего любезного дядюшку, неизвестно зачем и почему предлагающего мне читать всякие бредни. Сердитый, пошел я к себе домой, не подозревая, что там ждет меня новый сюрприз. На столе у себя в комнате я нашел большой пакет. Вскрываю его и нахожу целую тетрадь, написанную рукой достолюбезного дядюшки! Нет, это уже слишком! Чего дядя от меня хочет? Мало того, что при личных свиданиях он надоедает мне своими лекциями: он еще за письма взялся! Я решился защищаться. Не буду читать письмо, и баста! Или вот что! Прочту две-три страницы, не больше, и брошу эту рукопись, как бросил письмо лорда Пуцкинса.
Я принялся читать. Первые же строки так сильно заинтересовали меня, что я, забыв о своем гневе, не только прочел все послание, но даже решил познакомить с ним моих читателей.
Глава VI
ПОЕЗДКА В ЛОНДОН. СЭР БИГГС. В ПОИСКАХ ЗА ЛОРДОМ ПУЦКИНСОМ
Дорогой Ваня, — писал мне дядюшка, — спешу сообщить тебе, что чудодейственный напиток Нуреддина и сам лорд Пуцкинс, в существование которых ты, конечно, не веришь, не подлежат никакому сомнению. Я только что вернулся из Татр, где проверил все чудеса, сообщенные лордом. Чудеса эти очень интересны, и рассказ о них, несомненно, увлечет тебя. Я считаю своим приятным долгом дать тебе хотя бы слабое представление о моих необычайных приключениях. Расскажу по порядку все, как было. После находки письма лорда Пуцкинса я не мог думать ни о чем, кроме странной крупинки и англичанина. Тысячи предположений мелькали в моей голове. Я то верил, то сомневался, и наконец решил немедленно отправиться в Лондон с тем, чтобы проверить эту удивительную историю, и если окажется, что это не мистификация, позаботиться о подаче немедленной помощи несчастному. Тотчас же по прибытии в Лондон я узнал в отеле, где остановился, что сэр Роберт Биггс действительно существует и принадлежит к числу выдающихся адвокатов столицы. Не желая терять времени, я, не переодеваясь, отправился по указанному адресу.
Знаменитый адвокат недолго заставил меня ждать в своей роскошной приемной. Вслед за докладом слуги показался безукоризненно одетый, высокий, худой господин. Он смерил меня с ног до головы холодным взглядом и сказал:
— Считаю нужным предупредить вас, милостивый государь, что прием у меня кончился; в эти часы я обыкновенно занимаюсь гимнастикой и лишь в случае крайне необходимого дела могу принять вас.
— Действительно, мое дело крайне важное, — подхватил я. — Выслушайте меня, пожалуйста.
Сэр Биггс молча указал мне на стул и сам важно опустился в кресло. Затем он провел рукой по своему старательно выбритому подбородку и полузакрыл глаза, желая, очевидно, показать, что собрался с духом и готов слушать меня.
— Известно ли вам, сэр, что есть вещи, о которых не снилось многим нашим мудрецам? — начал я, садясь на указанный мне стул. Голос мой звучал неуверенно, и лицо, должно быть, выражало сильное волнение. Сэр Биггс, услыхав такое странное вступление, поднял свои веки и внимательно взглянул на меня, но не обнаружил ни малейшего удивления.
— Да, бывает, я читал об этом у Шекспира, — ответил он и опять закрыл глаза, ожидая от меня продолжения начатого разговора.
— Это очень хорошо, очень хорошо, что вы верите этому, — заикаясь, горячился я, — раньше я не верил, теперь однако глубоко убежден, что «есть вещи, о которых не снилось многим нашим мудрецам».
Выпалив эту фразу, я замолчал. Я понял, что несу чушь; адвокат же, в своей неизменно важной, выжидательной позе, хранил глубокое молчание и не обнаруживал никакого намерения вывести меня из моего затруднения.
К счастью, мне скоро удалось овладеть собою, и я заговорил громко, непринужденно, словно у меня камень с груди свалился:
— Вы, милостивый государь, уполномоченный по делам лорда Пуцкинса?