Накрахмаленный англичанин утвердительно мотнул головой.
— Я пришел по делу, близко касающемуся нашего доверителя, и должен предложить нам несколько вопросов.
— К вашим услугам.
— Известно ли вам, где находится теперь лорд Пуцкинс?
— Конечно, он теперь находится в Индии.
— Вы ошибаетесь. Он был в Индии, но давно уже уехал оттуда и в настоящее время находится в Европе.
— Быть может! Значит, мы будем скоро иметь удовольствие видеть его.
Ледяной тон этих слов задел меня за живое. Я решил расшевелить этого невозможного поклонника гимнастики.
— Очень сомневаюсь, — сказал я, — будем ли мы скоро иметь удовольствие видеть его, и об этом именно я и хотел потолковать с вами.
— Как надо понимать ваши слова? — спросил адвокат, беспокойно задвигавшись в кресле. — Вы принесли мне дурные вести?
— Все возможно, — лаконично отрезал я.
— Если вам известно, что лорд уехал из Индии, то не потрудитесь ли вы сообщить мне, где именно он находится теперь и отчего вы так интересуетесь его особой?
— Лорд находится теперь, насколько мне известно, в Польше, в Татрах, но что с ним там происходит, я не знаю; да этого, впрочем, никто не знает и знать не может.
— Гм… это несколько странно. Не можете ли вы по крайней мере сказать, здоров ли он?
— Увы! И этого сказать вам не могу. По полученным мною последним известиям, он был здоров. Теперь же не знаю… Возможно, что его и совсем нет в живых.
Услыхав эти слова, сэр Биггс вскочил и, пристально глядя на меня, отчеканил:
— Но раз вы, сэр, приезжаете из Польши и уверяете, что знаете местопребывание лорда, вам должно быть известно все, что происходит с ним там. В противном случае, я не понимаю цели вашего визита, и наконец, ведь Польша не африканская пустыня, где можно пропасть без вести…
— Вы правы, — прервал я его, — но бывают в жизни положения исключительные. И, повторяю, ни я и никто другой не может знать, что делается теперь с лордом. Известно только, что он в Татрах. Я один знаю о судьбе, постигшей лорда. Он находится теперь в большой опасности, от которой опять-таки я один могу избавить его, если, конечно, вы не откажетесь содействовать мне.
Сэр Биггс изумленно смотрел на меня, не понимая, шучу ли я или говорю серьезно. Он, может быть, принимал меня за разбойника, захватившего лорда и явившегося требовать за него выкуп.
— Для этого, — продолжал я, — я и приехал в Лондон, и, так как каждая минута дорога, то позвольте мне тотчас приступить к делу. Скажите, пожалуйста, сундуки лорда уже прибыли из Индии?
— Да! Вы и это знаете?!
— Где они находятся? — спросил я, пропустив мимо ушей его восклицание.
— Я их неделю тому назад отослал в Пуцкинстон.
— Вы их открывали?
— Нет.
— Через сколько времени мы могли бы быть в имении лорда?
— Через шесть часов, если мы отправимся с поездом, который отходит через 3/4 часа.
— В таком случае, едем сейчас же.
— Постойте, милостивый государь, я не понимаю, зачем, с какой целью нужна эта поездка?
— Это ничего не значит. Вы поймете впоследствии. Теперь некогда разговаривать. Едем. Впрочем, еще один вопрос: можете вы открыть сундук под № 5875?
Сэр Биггс порылся в бумажнике, достал какой-то листок и быстро пробежал его глазами.
— № 5875? Да, такой сундук есть и запечатан его собственной печатью! Нет, открыть его я не имею права!
— Не имеете права? В таком случае, от имени лорда уполномочиваю вас открыть его, ибо от этого зависит жизнь лорда.
Сэр Биггс подозрительно взглянул на меня.
— Позвольте, — сказал он после минутного молчания, — на каком основании вы обращаетесь ко мне от имени лорда? Где доказательство ваших отношений с ним?!
— Вот доказательство! — холодно ответил я ему, достав из кармана старательно завернутую крохотную коробку с письмом лорда.
Сэр Биггс открыл коробку и не заметил, конечно, микроскопического письма, покоившегося на черном бархате и плотно прикрытого стеклышком.
— Коробка пуста! — воскликнул он, пожимая плечами.
— Нет, она не пуста! Видите эту белую крупинку? Это, милостивый государь, и есть письмо, подтверждающее желание лорда Пуцкинса и оцененное им самим в 10.000 фунтов стерлингов, которые должны быть уплачены тому, кто письмо это вам доставит. Нет ли у вас микроскопа, — вы тотчас убедились бы в правдивости моих слов? Я не требую от вас денег, а прошу только скорее сделать все, что я советую, так как вопрос идет о жизни человека.