Изумленный англичанин был убежден, что я не в своем уме, но, боясь раздражать меня, старался этого не показывать. Микроскопа у него, к несчастью, не оказалось, и только после торжественной клятвы, что я говорю правду, он согласился наконец везти меня в Пуцкинстон с тем условием, что немедленно по прибытии туда я покажу ему письмо под одним из микроскопов лорда. Англичанин не мог отделаться от мысли, что перед ним или подозрительный искатель приключений, или безумец, и все время в дороге держал себя со мною крайне осторожно.
Интересно было видеть этого недоверчивого британца, когда он узнал под микроскопом почерк своего клиента. Он долго не мог прийти в себя от изумления, затем начал извиняться передо мною и сделался уступчив и послушен, как дитя.
— Что делать? что делать? — говорил он растерянно. — Советуйте, я на все заранее согласен.
— А вот, прежде всего надо найти флакончик, спрятанный в сундуке под № 5875, и затем едем искать лорда. Без флакона мы не можем двинуться. Рассчитывать на то, что тот, другой флакончик найдется, нельзя: он мог совсем затеряться где-нибудь в горах.
— Совершенно верно.
— Меня начинает беспокоить нечто совершенно иное. Раз лорд уменьшился до того, что не весит и одной доли, то как же он в состоянии будет выпить шесть капель эликсира, когда каждая капля весит больше доли?
— Да, конечно, это невозможно, — мрачно согласился со мною британец, — и бедному лорду не миновать гибели.
— Ну-ну, успокойтесь! Дело не так безнадежно. Я нечто придумал. Правда, это рискованный шаг, но зато верный. Я вам расскажу попозже, а теперь давайте искать флакон.
Сундук открыли, и футляр с золотым флаконом был скоро в моих руках. Вернувшись в Лондон, мы первым делом послали в Закопань телеграмму с запросом о погоде. На спасение Пуцкинса можно было рассчитывать только при хорошей погоде, которая в Татрах считается редким гостем. Дожди превращают этот чудный уголок земли в отвратительную дыру, где несчастному человечку лишь чудом удалось бы сохранить свое существование. Мы ждали ответа на телеграмму, как ждут смертного приговора или оправдания. Около трех часов ночи в квартире сэра Биггса раздался звонок, заставивший обоих нас нервно вздрогнуть, и через минуту я дрожащими руками вскрывал депешу. «Погода, — извещала она, — великолепная, старожилы не запомнят таких чудных дней в наших горах». Радость наша не знала границ.
— Едем тотчас же! Он жив и ждет помощи, — взволнованно говорили мы и решили немедленно отправиться в Закопань.
В Татрах мы первым делом отыскали указанную лордом местность и, созвав несколько десятков горцев, окружили живой цепью всю долину Белой Воды, где должен быть находиться несчастный малютка. Горцам велено было ни под каким видом не пропускать на оцепленное пространство ни людей, ни животных, чтобы кто-нибудь не раздавил беднягу.
Сэр Биггс взял на себя надзор за горцами; я же решил выпить немного жидкости из флакончика, чтобы стать в такие же отношения к природе, как и лорд Пуцкинс, и затем уже отправиться на поиски. Это было, конечно, очень рискованно, так как тогда осталось бы лишь столько напитка, сколько требовалось для обратного превращения одного человека, и если бы флакон, потерянный лордом, не отыскался, то один из нас должен был бы навсегда остаться карликом.
Сэр Биггс пришел в ужас от моего намерения и всячески старался отговорить меня, но я твердо стоял на своем.
Я успокоил своего спутника тем соображением, что в крайнем случае можно будет съездить в Индию, достать у факира спасительный напиток, и мы приступили к обсуждению дальнейших мер. Мы решили поставить сигналы на нескольких возвышенных пунктах, а чтобы не заблудиться на обратном пути, прикрепили к высокой жерди большой красный флаг; у этой жерди мы решили встретиться в случае надобности и сообщить друг другу собранные сведения. А так как после моего превращения голос мой должен был сделаться недоступным для сэра Биггса, то мы поставили около жерди с флагом микрофон, привезенный нами из Лондона.
Не полагаясь на одни световые сигналы, мы решили еще во весь голос петь национальный английский гимн «God save the King» для того, чтобы известить лорда о моем близком соседстве.
И вот в последние минуты, когда все уже было готово к предстоящему путешествию, почтенный англичанин отрешился от своей обычной флегмы и еще раз с жаром принялся отговаривать меня от моего рискованного предприятия. Но по мере того, как он падал духом, я все более и более увлекался предстоящим мне путешествием в столь близкий нам и в то же время столь мало известный мир, в который никто из смертных, кроме лорда Пуцкинса, не имел еще счастья проникнуть.