Мухи идут еще далее в этом отношении. Так, например, от одной пары серых мясоедок при благоприятных условиях в шестом поколении, то есть в течение шести теплых месяцев, по самому скромному расчету, должно было бы получиться потомство в 500 миллионов мух.
Плодовитость же тлей превышает всякое вероятие. Удивительные существа эти так быстро растут, что для некоторых видов, как например розовой тли, довольно одной недели, чтобы совершенно развиться. Тля эта кладет ежедневно 20 яиц, и можно высчитать, что если предоставить ей свободно размножаться, то каждые эти двадцать яиц должны дать через шесть недель 64.000.000 насекомых, а в конце года, то есть в 20-м поколении, — 164.867.600.000. 000.000.000.000.000, то есть число, которое выше всякого представления.
Я привел, кажется, довольно фактов и цифр, и ты теперь не будешь задавать вопроса, откуда берется пища для миллионов паразитов, миллионов дятлов, синиц, кукушек, воробьев и многих других птиц, а также для целого отряда насекомоядных млекопитающих. Эти бесчисленные легионы животных неутомимо исполняют свое назначение, и если бы не их усердие, тучи насекомых затмевали бы наше солнце, гибли бы под нашими ногами, попадали бы нам в рот и нос, мешали бы нам дышать, спать, есть, и, наконец, сожрав все, что можно сожрать, съели бы нас самих… с тем, чтобы в конце концов, в свою очередь, погибнуть голодной смертью.
Следующие два дня прошли для меня невесело. Я с трудом пробирался через густой кустарник. Руководиться в направлении пути мне приходилось одним лишь компасом, так как высокие кусты и травы совершенно заслоняли от меня солнце и небо. Меня окружал непроницаемый лабиринт, который я без преувеличения мог бы назвать морем зелени.
Как бы ярко я ни описал тебе препятствия, какие мне приходилось побеждать, ты все же не получишь представления о моем оригинальном положении.
Надо пережить все это самому, чтобы понять и оценить путешествие сквозь чащу огромных растений при росте в пять линий вместо положенных Богом пяти футов.
Представь себе только, что в течение полудня мне удалось подвинуться вперед лишь на полфута! Нужно было беспрестанно перескакивать с стеблей на листья и с листьев на стебли. Я спускался вниз, карабкался вверх, а под моими ногами среди переплетавшихся растений зияли темные бездонные ямы, откуда веяло сыростью и холодом. Нужно было крепко держаться за листья и стебли, рассчитывать каждый шаг, так как малейшее неосторожное движение, и я полетел бы в бездну. Я не говорю уж о представлявшейся возможности встретить на каждом шагу пауков, отвратительных слизняков и еще невесть каких господ.
На третий день моего путешествия погода все еще стояла чудесная, что весьма редко бывает на высоте 1200 метров над уровнем моря. Термометр мой показывал 26° в тени, хотя сырость давала себя знать по-прежнему.
В полдень я наткнулся на целый лес прелестных бледно-желтых плесневых грибков. Я подоспел как раз к крайне интересному моменту их созревания. Добрая половина этих низших растений покрыта была черными твердыми круглыми шапочками. Как только я приблизился к этому войску, несколько шапочек, словно по команде, выстрелили и полетели вверх.
Я остановился, как вкопанный. В течение пяти минут по крайней мере шапочек сто взлетели в воздух, и пузатые ножки обезглавленных грибков стали медленно сжиматься, словно проколотые булавкой пузыри. Все это имело такой вид, точно грибы нарочно устраивали мне овацию.