Нашел! Огонь будет, и такой огонь, которому позавидует любой пиротехник. Как тебе известно, я никогда не проявлял склонности к тем странным движениям, которые вы называете танцами, и считаю их остатком варварства, но в эту минуту (это останется, конечно, между нами) я проделал ногами что-то в роде галопа. Счастье, что свидетелями моей мальчишеской выходки были лишь два комара, сидевших вблизи на ветке низенькой вербочки. Первые лучи солнца застали меня уже на ногах, я и дал себе слово, что не уйду с этого места, пока не наберу горючего материала для костра.
Я с энергией принялся за работу, и, когда стало смеркаться, в пещере моей лежала уже огромная куча топлива. Там не было, правда, больших сосновых или еловых дров, но были тоненькие, длинные поленца, похожие на тростник, были разные овощи, которые по моему тогдашнему росту казались мне величиной с апельсин, с дыню, даже с тыкву. Эти дыни и апельсины были не что иное, как созревшие плоды мхов, а тростник — стебельки, на которых росли эти плоды. Ты, конечно, слыхал не раз, что папоротники, мхи и грибы не цветут и не приносят плодов. Это мнение установилось потому, что и цветы и плоды этих растений выглядят совершенно иначе, чем у обыкновенных растений, и часто скрыты в таких местах, в каких трудно и подозревать их существование. У папоротника они помещаются на нижней стороне больших перистых листьев, в виде маленьких пятнышек, из которых в пору созревания сыплются сотни, тысячи семечек. В грибах они скрываются в нижней части шапочки, между пленками, покрывающими всю нижнюю поверхность гриба. У мхов они вырастают на верхушке длинных щетинок, в виде груш, шариков и мешков разной формы, величины и цвета. Когда мешочек созреет, он лопается в своей верхней части, крышечка с него сваливается, и плод принимает вид открытого кувшинчика, наполненного мелкою пылью, которая и составляет семена мхов. Эти семена очень горючи и вспыхивают при малейшем прикосновении огня. Я собрал и нарезал их в ближайшем лесу несколько десятков штук, надеясь, что они заменят мне растопку, и сложил целый костер у входа в пещеру.
У этого костра я уселся со спичкою в руке, нетерпеливо ожидая сумерек, чтобы зажечь огонь, осветить окрестность и сварить себе ужин. В этот вечер я хотел закусить остатками своих мясных консервов и яичком бабочки. Эти яички по форме своей очень похожи на маленькие овечьи сыры, и мне интересно было узнать их вкус. Если бы они оказались годными в пищу, то могли бы прокормить множество путешественников вроде меня, так как я беспрестанно встречал их висящими на листьях, на веточках, на былинках. В некоторых местах были целые склады таких яичек, белых, желтых, коричневых бочоночков, наполненных питательным желтком. Наконец, стемнело, наступила желанная минута, и я поджег свой костер. Столб искр с треском взвился на воздух и залил огненным светом все уголки пещеры. Но на этом все кончилось. Адское пламя в одну минуту съело все сухие семечки мха. Наружные же покровы моховых плодов оказались мало горючими; они только тлели и вовсе не давали пламени, ради которого я затеял всю эту работу.
Весь мой громадный труд пропал даром. Разочарование было настолько велико, что я долго не мог успокоиться.
Но «нужда — мать всяких открытий», сказал один философ, и сказал совершенно верно.
Я глядел во все стороны, и ничего не находил, и вдруг на краю скалы я увидел головку одуванчика. Я быстро подбежал к нему и, сорвав пушистую головку, приблизил к ней зажженную спичку. Пушок вспыхнул и в одно мгновение превратился в пепел. Найденный мною материал можно было упрекнуть лишь в излишней горючести. Я принялся энергично за работу и спустя несколько часов наполнил одуванчиками, которые, к счастью, росли здесь в изобилии, почти всю пещеру. В ожидании ночи я составил себе план дальнейших действий. Благоразумие подсказывало мне, что я должен оставаться здесь и весь следующий день, с тем, чтобы убедиться, будет ли замечен мой костер, и установить сигналы, при помощи которых лорд Пуцкинс мог бы пойти по моим следам.
Наконец, наступил вечер, и огромное пламя осветило всю окутанную мраком местность. Через несколько секунд около меня послышался шум множества крыльев, и прежде, чем я успел обернуться, в огонь, как бомба, упало какое-то существо, за ним другое, третье. То и дело поднимались столбы искр и огненными звездами рассыпались во все стороны. Костер трещал и шумел, а сквозь этот шум и треск слышалось какое-то урчание, словно шипение змей. Вся пещера наполнилась извивающимися огненными языками, дымом и запахом гари.
Глава XII