Спускаясь на низшие ступени животного царства, в мир самих же насекомых и близких к ним пауков и раков, мы найдем здесь не меньшее число гонителей насекомых. Некоторые насекомые питаются растениями, большинство же их занимается уничтожением своих собратьев, и занимается с таким рвением, что только им одним растительное царство и обязано своим существованием.
Таковы из жуков — скакуны, хищники, все жужелицевые — жужелицы, красотелы, скариты и др.); последние — красивые, сильные, смелые и проворные создания, настоящие львы и тигры в царстве насекомых.
Некоторые жесткокрылые хищники живут в воде, как, например, вертячки и плавунцы. Личинки этих жуков еще жаднее своих родителей; они в бесчисленных количествах поглощают всяких слизняков, головастиков, гусениц, стрекоз и разных мелких обитателей луж.
Золотистая жужелица
Из перепончатокрылых хищников мы уже знаем наездников и их родичей, многих представителей хищных ос; кроме того, огромные шершни кормят своих детей мухами, причем одни пользуются всегда одними и теми же породами, другие же ловят всяких, какие попадаются. Но довольно! Я никогда не кончил бы, если бы вздумал перечислить всех шестиногих Авелей и Каинов. Даже незлобивые на вид растения умудряются мстить своим врагам и уничтожают не меньше насекомых, чем животные. Одни растения покрываются липким соком, в котором гибнут миллионы жучков и мошек; другие, не ограничиваясь оборонительной ролью, переходят в наступление и извлекают из насекомых полезные им соки. Наиболее известные из насекомоядных растений: Венерина мухоловка, росянка, кувшинка, дарлингтония, непентес. Ввиду такого огромного количества врагов у насекомых, большинство их гибнет, не успев еще выйти из личинок. Иногда из многих сот яиц развивается всего несколько насекомых, иногда — только одна пара, а то один лишь самец или самка.
Можно без преувеличения сказать, что существование каждого зрелого насекомого куплено ценою смерти десятков или даже сотен его братьев и сестер. Остающиеся в живых насекомые, надо отдать им справедливость, — цвет своего рода: это самые здоровые, самые способные особи, вполне заслуживающие ту каплю счастья, какая выпадает на их долю.
ЧАСТЬ II
Глава I
УДИВИТЕЛЬНАЯ ВЫНОСЛИВОСТЬ. ДВАЖДЫ СПАСЕННЫЙ ОТ СМЕРТИ
Сердце сжимается при мысли о миллиардах гибнущих насекомых и о тех страшных мучениях, которые им приходится переносить; животные, питающиеся ими, обыкновенно проглатывают их живьем, причем насекомое не умирает сразу, а долго еще мучается в желудке животного, пока действие желудочного сока и отсутствие воздуха не ускорят его смерти.
Не говоря уже о жертвах наездников и других паразитов, я во время своей жизни карликом встречал много тяжелораненых насекомых с размозженными головами, вывороченными внутренностями и оторванными членами, и, несмотря на такие страшные увечья, они прыгали, летали и даже ели.
Если у человека оторвать или отрезать руку, он будет метаться от боли и не подумает, конечно, о еде. У насекомых не то. Если комара схватить за ноги, он рванется раз-другой и, оставив две-три ножки в руках неприятеля, улетит, как ни в чем не бывало.
Я видел пчелу с оторванным брюшком, которая усердно высасывала сок из цветка. Она наслаждалась любимым блюдом и, несмотря на свое увечье, на моих глазах перелетала с цветка на цветок и собрала с пяти или шести цветков посильную дань.
Мне вспомнилось наблюдение, которое сделал лет двадцать пять тому назад мой коллега, один английский энтомолог. Он изучал выносливость насекомых и во имя науки с беспощадностью палача отрезал им головы, ноги и крылья. По его наблюдениям, бумажная оса с отрезанной головой продолжала двигаться, держалась на ногах двадцать четыре часа и даже летала, и лишь по истечении этого времени ослабела и упала; сорок часов спустя, она еще указывала жало всякий раз, когда к ней прикасались. Муха-скоролетка после такой операции нисколько не изменила своего бодрого настроения; она только не могла двигаться вперед, за неимением глаз и сяжек. К утру следующего дня она окоченела; но как только солнце согрело ее немного, она тотчас же пришла в себя и умерла еще 27 часов спустя. Другой экземпляр жил еще дольше, часов 36.