Если комары так страшны для обыкновенных людей, то ты можешь легко понять, какой ужас охватывал меня, несчастного, крохотного человечка, при мысли об их неизбежном нашествии в сумерки. Я не знал, что делать: ждать ли, пока паук оставит свой наблюдательный пост, и тогда уже спуститься по паутинке на берег, или же застрелить паука. Конечно, из револьвера трудно стрелять на далекое расстояние, да к тому же мне из моего крошечного пистолетика и не убить сразу такое чудовище, — придется произвести целую канонаду. Но все равно, надо попробовать! После некоторых колебаний я прицелился и выстрелил.
Свершилось! Я с сильно бьющимся сердцем вперил глаза в своего врага, но, увы! он даже не пошевельнулся; мало того, — в нескольких шагах от него я увидел другого паука.
Я узнал в нем самца. Я, кажется, не упомянул, что занимавший меня до тех пор паук был самка. У этих кровожадных созданий существует один крайне любопытный обычай: все труды по воспитанию потомства лежат исключительно на самках. Самцы же, маленькие, некрасивые, худые и голодные, шатаются всегда без дела и прячутся в самых отдаленных, темных углах. Самки презирают их и обращаются с ними грубо и даже жестоко.
Зная эти обычаи, я с большим интересом стал следить за обоими пауками.
Самец осторожно приблизился к самке и остановился на полдороге. Самка, по-видимому, не обращала на него никакого внимания. Самец все более и более робел и терялся; самка оставалась невозмутимой.
И вдруг… в одно мгновение ока самка набросилась на другого паука, и, о ужас, принялась есть его!
Я не верил своим глазам! Я отвернулся от возмутительной сцены, а когда опять взглянул, убийца была одна.
Все ли самки пауков, спросишь ты, так жестоки? Да, мой друг, почти все, за исключением весьма немногих, из которых наиболее известны так называемые ткачи, имеющие наклонность к мирной семейной жизни. Пауки эти считаются благословением виноградников, так как защищают гроздья от разных мелких насекомых.
Между тем самка, позавтракавши своим собратом, приободрилась, оживилась и быстро стала раскидывать нити в виде радиусов, расходящихся из одной точки. К моему листу она прицепила четыре нити, и ты можешь себе представить, какой ужас охватывал меня, когда я видел вблизи себя это чудовище и сознавал, что не могу избавиться от его опасного соседства! Не прошло и двух часов, как паучиха протянула до тридцати нитей. Ей оставалось только еще провести поперечные нити, за что она и принялась, не теряя времени. Солнце уже закатилось, когда утомленная паучиха кончила работу и, усевшись в самой середине своей изящной сетки, заснула сном праведницы. Я потерял последнюю надежду. Восьминогое чудовище уже до самого утра и не тронется с места. Что тут делать? Оставалось спуститься на берег по нижней паутинке, рискуя задеть и встревожить паука, что могло повлечь за собою самые печальные для меня последствия.
Глава III
ВЕСНЯНКИ. СТРАННЫЙ ОГОНЕК
Другого исхода не было. Собравшись с духом, я ухватился за паутинную нитку и, перебирая руками и ногами, двинулся по направлению к берегу. После больших усилий, волнуясь и дрожа от страха, я, наконец, дополз до веточки мха, который рос на самом берегу ручья. Хотя я был так близко от воды, что она обливала корешки мха, но я все-таки почувствовал себя в безопасности. Я уселся между двумя стебельками, словно в мягкое кресло, и вытер свое вспотевшее лицо. Подымавшийся из мокрых зарослей влажный воздух освежил меня. Мне захотелось отдыха, одного только отдыха, хотя бы навеки.
Мне так было хорошо!
Я около часа просидел неподвижно, словно оцепенелый. Такое состояние часто бывает после сильных волнений. После этого я окончательно пришел в себя и стал приглядываться к окружавшим меня предметам. Эластичный стебелек, на котором я сидел, казался мне креслом в каком-то фантастическом театре, смарагдовые же кучки мхов — декорациями сцены, по которой расхаживали странные герои и не менее странные героини. Они двигались в разных направлениях и зигзагами носились над водою. Там были веснянки и всевозможные стрекозы. Все они, как известно, принадлежат к отряду насекомых сетчатокрылых, которые отличаются тем, что в младенчестве, под видом личинок, ведут в воде весьма подвижный и разбойничий образ жизни. Живут они в проточных или стоячих водах до тех пор, пока не получают возможность выйти на сушу и, превратившись в легких крылатых созданий, вырваться из тесных пеленок.