Стенная пчела собирает цветочную пыль, не имея на своих ножках щеточек, какими одарены обыкновенные пчелы. Вместо щеточек у нее на спине множество направленных назад щетинок. Она трется этими щетинками о цветы и ножками сгребает насевшую пыль на щетинки брюшка. Когда она наберет столько цветочной пыли, сколько могут удержать ее щетинки, она возвращается домой ближайшей дорогой.
Наполнив свой наперсток провизией, трудолюбивое насекомое кладет в нем яичко и замуравливает его. Покончив с первой ячейкой, она строит таким же способом вторую, третью, четвертую и т. д. Если погода благоприятствует, пчела строит и наполняет восемь, а то и десять таких ячеек. Они расположены несимметрично и прилеплены одна к другой; пустое между ними пространство выложено тем же самым цементом, которым скреплялись ячейки.
В конце концов все ячейки покрываются одной крышкой, то есть толстым слоем крупных песчинок.
Такая постройка по прочности своей нисколько не уступает нашим постройкам. И если тебе удастся найти когда-нибудь гнездо личинок стенной пчелы, то ты и при помощи перочинного ножика не разоришь его. Оно твердо, как скала. Я говорю «если тебе удастся», так как заметить это гнездо довольно трудно. Ловкая пчела так умело скрывает свое гнездо, что снаружи его скорей можно принять за засохший ком грязи, нежели за постройку, на которую положено столько труда и времени.
Но как же, спросишь ты, пробивают эти твердые стенки молодые пчелки, когда у них является потребность вырваться из заточения? Матка, оказывается, предвидит это и всячески облегчает первый выход на свет своим будущим детям. Сооружая крышу, она оставляет над первой, самой старшей ячейкой маленькое отверстие, заделанное очень тонким слоем песка.
Ну, скажи, разве это не удивительный факт, и можно ли считать этих дальновидных созданий автоматами, работающими бессознательно? Нет! Я могу привести тебе еще одно доказательство их сознательного отношения к своему труду.
Несмотря на всю свою прочность, такие гнезда, покинутые обитателями их, с течением времени постепенно приходят в упадок. Некоторые молодые матки, носящиеся в воздухе и только еще намеревающиеся устроить гнезда, встретив такие развалины, тотчас вступают в обладание ими. Они понимают, что починить, привести в порядок готовое гнездо гораздо выгоднее в смысле экономии времени, нежели выстроить новое. Но для такой работы требуется гораздо более смышлености и сообразительности, нежели для создания новой постройки.
Здесь, следовательно, уже мало инстинктивной работы, а требуется вполне разумный, сознательный труд.
Но это еще не все!
Иногда какая-нибудь ленивая пчела решает ограбить свою товарку. Выждав минуту, когда та в отсутствии, она завладевает ее домом.
Но вот прилетает настоящая собственница. Лентяйка, нисколько не смущаясь, старается силою удержать захваченное гнездо, и тут уже схватка решает спор между правом и насилием.
Пчелы недаром так трудятся над своими гнездами. Представь себе, что, несмотря на всю солидность этих пчелиных домов, молодые личинки часто падают жертвами одного из видов жуков.
Однако я слишком отвлекся от своего рассказа. Буря неистовствовала и весь следующий день. Лишь поздним вечером ветер стих, дождь же лил до следующего утра. Я должен был все время сидеть в развалинах домика каменной пчелы и ждать, пока ветер и солнце высушат миллионы образовавшихся озер. Лишь на четвертый день я с восходом солнца выглянул на свет Божий.
В молчавшем до того лесу было шумно и весело. Все, что спряталось где-то далеко на время непогоды, спешило согреться в теплых лучах солнца.
Мне хотелось как можно скорей добраться до места, откуда я был унесен ветром. Дорогу мне удалось найти по очертаниям гор, и, хотя я ног своих не жалел, но было уже совершенно темно, когда я пришел к знакомой мне скале.
Ночью мне удалось найти несколько медуниц, которые я немедленно зажег; перед самым же рассветом я выстрелил несколько раз и вскоре за тем услышал голос лорда.
Я побежал ему навстречу, и мы упали друг другу в объятия.
Оказалось, что англичанин, успевший уже ознакомиться с местными ветрами, вовремя ухватился за какую-то ветку, а затем спрятался в безопасное место и выглянул оттуда, лишь когда минула гроза.
— Доктор, — сказал он мне, — я целых четыре дня думал над вашими последними словами. Они до сих пор звучат в моих ушах. Я думал и о том, увидимся ли мы еще раз, так как я очень боялся за вашу жизнь. В прежнее время я больше всего боялся бы сам за себя, так как, потеряв вас, я терял и эликсир Нуреддина. Но на этот раз я о себе вовсе не думал. Какой-то внутренний голос ясно указывал мне путь, по которому я должен пойти в случае, если бы мы не нашли друг друга. Я решил осуществить вашу мечту, то есть вернуться в свет, приспособить к своим глазам микроскоп и отдаться изучению природы. Теперь я вдвойне счастлив. Мы опять вместе и можем сообща взяться за великое дело. Доктор! я ваш ученик и помощник.