— Интересно бы узнать, как велика эта лента, что теперь ползет перед нами, — заметил англичанин, — она мне представляется огромной.
— Давайте смерим! — предложил я, и мы направились к переднему концу громадной змеи.
Результат измерений превзошел наши ожидания: живая лента имела 8 футов длины!
— Такого великана еще никогда не видали в Карпатах! — воскликнул я с восхищением. — Да здравствует этот гигант!
— Да здравствует на пользу науки! — повторил лорд, подбрасывая шляпу вверх. — Но раз мы сделали такое открытие, мы должны произвести более тщательные наблюдения. Согласны?
— Очень рад! Хотя нам из-за этого придется замедлить постройку Пуцкинстона, но зато, вернувшись в человеческий мир, мы дадим полное и подробное описание этого интересного насекомого.
Мы подошли к авангарду змеевидной армии, чтобы посмотреть, как передовой червь выбирает дорогу, и заметили, что, куда бы он ни повернул, все без колебания следуют за ним. Вдруг он дополз до ямки; мы думали, он обойдет ее, но нет: он прямо вошел в ямку и остановился на дне ее. Следовавшие за ним гусеницы стали делать то же, пока не наполнили всю яму; ни одна из них не переползла на другой берег, пока вся яма не заполнилась наравне с краями, и тогда задние перешли по этому живому мосту и двинулись дальше. Передовой червь остался на дне ямы, а во главе стал новый червь, тот, который первым перешел через яму. Быстрота движения осталась все та же, около двух футов в минуту. Когда передняя часть змеи отошла от ямы футов на 15, а остальная еще переходила по живому мосту, на дороге явилось новое препятствие в виде засохшего пенька, торчавшего из земли. Передовой червь, к задней части которого были прилеплены еще два червя, приблизился к пеньку, поворочал своей черной головкой и повернул налево; следующий ряд, состоявший из четырех гусениц, разделился надвое так, что две гусеницы пошли направо, две налево; третий ряд, состоявший из семи гусениц, сделал то же, и их примеру последовали все остальные, разделяясь у пенька на две половины. Когда обе колонны прошли сажени две рядом, с обеих сторон пенька, левая колонна вдруг повернула, соединилась с правой и снова образовала одну колонну. Пенек находился по-прежнему в середине, и в общем казалось, точно будто в теле огромной змеи сделалась дыра, из которой торчит сухой пенек.
Мы скоро заметили, что не все гусеницы двигаются с одинаковой быстротой. Верхние слои прижимали своею тяжестью нижние; те не могли двигаться так же скоро, как они, и отставали. Самые верхние опережали остальных и становились во главе колонны. Но им недолго приходилось занимать это почетное место: по ним шли новые ряды, которые, в свою очередь, перегоняли их, и так до бесконечности. Иногда неумелые предводители делаются причиной гибели всей армии. Встретив на пути овраг или ручей с водой, они лезут прямо в него, за ними следуют остальные, и, если ручей глубок, они все тонут.
Если две армии, идущие с противоположных сторон, встречаются, они обыкновенно соединяются вместе. Одному натуралисту удалось наблюдать такую встречу. Когда обе армии столкнулись, между ними произошло некоторое замешательство: они ползли друг на друга и составили как бы один общий клубок. Но вскоре передние гусеницы выровнялись и пошли вперед; за ними двинулись остальные, составив одну большую колонну. Очевидно, что гусеницы, предпринимающие совместные путешествия, происходят не от одной матери, а от многих. Самочка ратного комара может положить не больше 800 яичек, а в колоннах бывает по несколько тысяч гусениц. Так, измерив нашу змею, мы убедились, что в ней никак не меньше 28.000 гусениц.
Путешествия гусениц продолжаются иногда несколько часов. Они обыкновенно совершают их в сырую, пасмурную погоду или до восхода солнца. Когда солнце начинает сильно припекать или пойдет дождь, передовые ряды останавливаются, колонна разрывается, и каждая гусеница старается поскорее скрыться в какое-нибудь укромное местечко, где она отдыхает и закусывает гниющими остатками мхов, корешков растений и т. п. Придет пора пускаться снова в путь, они, точно по команде, собираются, склеиваются и ползут себе дальше.