Здесь он увидел своего будущего зятя в позе, совершенно не соответствующей важности минуты, и остолбенел от изумления.
— Что ты там делаешь? — вскричал он. — Все тебя ждут, везде ищут!
«Нечего сказать, вовремя пришел, — подумал наш герой, не спуская глаз с мухи. — Того и гляди, спугнет мне ее!»
Он сделал рукою осторожный знак, чтобы ему не мешали, и ползком полез на следующую ветку.
Это было уже слишком для ошеломленного свата.
— Да что ты делаешь на этом дереве? — закричал он во всю мочь.
— Тише, тише! — шептал увлеченный натуралист. — Тише, а то ты его спугнешь.
— Кого спугну? черт тебя возьми! — ответил молодой человек, теряя терпение. — Слезай скорее!..
— Пойми же ты, что я встретил редкий экземпляр хищной мухи, я сейчас его поймаю, — был тихий ответ. — Только не кричи, пожалуйста, так громко, иначе он улетит.
Брат молодой девушки в отчаянии заломил руки и поднял глаза к небу, как бы призывая его в свидетели.
— Невеста ждет, гости — тоже, а он, как обезьяна, лазает по деревьям за червяками! — воскликнул он наконец, когда прервавшийся от волнения голос снова вернулся к нему.
— Вы забываетесь, милостивый государь! — ответил голос сверху. — Я тружусь для науки и не брошу служение ей ни за какие сокровища в мире!
— Но наука наукой, а там моя сестра ждет, слышишь! — кричал во весь голос молодой человек.
— Я сказал уже, что сейчас не могу сойти, а за обезьяну вы еще мне ответите! — отрезал, в свою очередь, рассерженный доктор Мухоловкин и снова устремил взор на насекомое.
Получив такой решительный ответ, будущий родственник вспылил еще больше, но и это не помогло. Выведенный из себя, он назвал Мухоловкина безнадежно сумасшедшим и поклялся честью, что сестра не стерпит такого оскорбления; вся семья давно уговаривает ее не выходить за такого идиота; потом, не дожидаясь ответа, он побежал в сторону города.
Тем временем ктырь, очевидно, встревоженный звуками громкого разговора, перелетел незаметно на другое дерево. В конце концов наш герой, убедившись, что не в состоянии поймать его, опомнился и в разорванном фраке побежал к церкви; там он узнал, что все разъехались и что свадьбы не будет.
В доме невесты его не приняли, сказав, что барышня больна и не желает его видеть, а родные ее советуют ему, если он вздумает в другой раз отказаться от брака, сделать это как-нибудь приличнее, а не под предлогом ловли какой-то мухи.
Вдобавок, брат невесты вызвал зоолога на дуэль, но, к счастью, не убил его, а только ранил в плечо.
Дядя был сильно потрясен всей этой историей, но в то же время слишком горд, чтобы показать это. Он ограничился тем, что выбросил из своей коллекции всех ктырей и отправился на несколько лет за границу, по возвращении же оттуда предался всецело энтомологии, решив никогда больше не думать о женитьбе.
Глава IV
ПОСЛЕДСТВИЯ УГРЫЗЕНИЙ СОВЕСТИ. НЕИЗВЕСТНАЯ МУХА. ГОРЯЧНОСТЬ ДЯДИ. ТАИНСТВЕННАЯ КРУПИНКА
Всякий раз, когда дядя узнавал о новых видах, открытых его собратьями по науке, он окидывал печальным взором коробки с не определенными еще экземплярами и глубоко вздыхал. «Чтобы делать открытия, надо особенное счастье, все равно, как для выигрыша в лотерею», — твердил он, а ему небо не дало этого счастья. Изредка разве удается ему открыть какую-нибудь несчастную разновидность, тогда как менее усердные исследователи сплошь да рядом считают свои открытия сотнями. В таком настроении духа он обыкновенно с величайшим усердием переглядывает последний улов, потому что, кто знает, может быть, в нем скрывается экземпляр, способный озарить имя Мухоловкина новой славой. Как это ни странно, но не могу не сказать, что и я содействовал увеличению дядиных коллекций, а вместе с тем, значит, поощрял его надежды.
Дело было так.
Возвратившись в тот год из непродолжительной поездки в Закопань, я привез дяде в подарок коробку собственноручно собранных насекомых, плод двух зоологических экскурсий в очаровательных урочищах Татрских. Не думайте, что я сделал это из желания подольститься к дяде. Избави Бог! побуждения мои были чисты: я хотел только изгнать из его памяти те огорчения, которые не раз причинял ему холодностью, с какой слушал его лекции о насекомых.
Добряк и не подозревал, на какую каменистую почву падают семена его красноречия, и часто в ту минуту, когда он думал, что поразил и увлек меня, я прерывал молчание самым прозаическим возражением, так что дядя от волнения терял голос и в отчаянии заламывал себе руки.