— Но скажите, ради Бога, доктор, с какою целью предпринимают они такие удивительные прогулки?
— К сожалению, не могу ответить на ваш вопрос. До сих пор никто из ученых не мог доискаться причины этих странных передвижений. Во всяком случае, это не бегство от врагов: насекомоядные животные вообще избегают гусениц ратного комара, а враги их путешествуют вместе с ними.
— Как так? что же это за враги?
— Личинки одной мухи. Они живут рядом с личинками чернокрыла, и пока эти последние отдыхают и питаются, не трогают их. Но как только начинается общее путешествие, они втираются в ряды путников, садятся на них и едят их. Иногда в какой-нибудь колонне заведется несколько таких паразитов, и они во все время пути безжалостно грызут и уничтожают бедных ратных червей.
— Преинтересная история! Глядя на этих безобразных червей, я и не воображал, что их биография так занимательна!
— Я вам не рассказал и половины ее. Очень любопытные поверья связаны с ними в народе. Так, в Тюрингии говорят, что если колонна червей ползет в гору, это предвещает войну, если под гору, — мир. В Швеции и Норвегии при проходе ратных червей бросают им на дорогу платье, передники; если черви пройдут по этим предметам, бросившего ожидает счастье, если обойдут стороной, — смерть или несчастье. Здесь, в Карпатах, существует такое поверье: кто найдет ратного червя, тот будет счастлив и никогда не будет нуждаться в хлебе!
— Слава Богу! — вскричал англичанин. — Значит, и нам наши черви предвещают благополучие! Отлично! Пойдем, посмотрим, оправдается ли это известие и цел ли наш домик!
Змеевидная армия очистила нам между тем путь, и мы направились к своей постройке.
Глава IX
ЛИСТОВЕРТКИ. ПСИХЕИ. МАСКАРАД
Домик наш стоял цел и невредим. Мы, должно быть, отлично складывали стены, так как они с честью выдержали напор накопившейся внутри воды, которая нашла себе выход только в дверь. Недоставало еще только крыши, и мы энергично принялись за работу.
Над домиком нашим колыхалась ветка, на которой мы скоро нашли лист, необходимый нам для крыши. Оставалось лишь вскарабкаться на ветку, сорвать лист и опустить его на стены.
Для плотника или для члена пожарной команды это, конечно, не представило бы никакого затруднения. Нам же, не посвященным в тайны инженерного искусства, при наших слабых силах и малом росте, это казалось делом нелегким.
К счастью, мы в нескольких шагах от себя заметили гусеницу, бродившую в поисках за нужной ей травкой, и овладели шелковою ниткой, которую она пряла на всем своем пути. Эта шелковая пряжа, поддерживавшая тело гусеницы на скользких и неровных местах, оказала нам большую услугу. С помощью ее мы спустили нашу крышу и придавили ее к стенам тяжелыми камнями.
Через несколько времени мы уже сидели на пороге своего дома и самодовольно посматривали друг на друга.
— Ну, слава Богу! Вот у нас есть и свой угол! — говорил лорд, вытирая платком свое вспотевшее лицо. — Как она кстати пришла, эта милая гусеница. Какой она породы, доктор, не знаете ли?
— Точно не могу вам сказать! но мне кажется, что эта гусеница бабочки, принадлежащей к семейству сумеречных бабочек, или бражников: гусеницы дневных бабочек ткут более тонкую пряжу, а наша не поскупилась и дала нам славную веревочку.
— Значит, все бабочки прядут пряжу?
— Да, пока они гусеницы, они все выделяют клейкую жидкость, имеющую свойство мгновенно твердеть при соприкосновении с воздухом; все они выделяют значительное количество шелковистых ниток, и не одни они обладают этим искусством: очень многие насекомые, в случае надобности, ткут себе оболочку различной прочности и разных цветов. Способность эта особенно благодетельна в период окукления для тех пород, которые живут на вольном воздухе, где беспомощная куколка требует охраны. У нас, людей, младенцев помещают в колыбельки, и дети наши в течение нескольких лет ничего другого не умеют делать, как есть, когда им дают, и плакать, когда они голодны. Не то бывает у бабочек. Как только гусеница увидит свет, она тотчас берется за работу и в короткое время сама устраивает себе колыбель из камешков или листьев, а то и из чистого шелка. Гусеницы же, которые обходятся без колыбели, употребляют пряжу для своей защиты. В случае, например, сильного ветра, они с помощью пряжи прицепляются к какому-нибудь листу; если же ветер все-таки сдует их, они не летят вниз, а тихонько спускаются по своей ниточке, избегая таким образом опасности падения.
По этой же ниточке они могут взобраться обратно на свой лист. Таким же путем они убегают от птиц, от наездников и другой какой опасности. Не будь у них этой пряжи, они погибли бы при первом же столкновении с житейскими невзгодами. Но это лишь часть выгод, которые насекомые извлекают из своей пряжи. Вы, быть может, заметили, сэр, когда мы спускались с дерева, свернутый трубкою лист? Мы проходили по нему. Можете себе представить, внутри этого листа живет и питается одна маленькая гусеница, принадлежащая к семейству бабочек-листоверток. Насекомые эти — чрезвычайно интересные строители. Отличие их от других насекомых, устраивающих себе жилища, заключается в том, что они начинают свою работу тотчас по вылущении из яиц и тогда же проявляют необыкновенную ловкость и искусство в архитектуре, тогда как, например, пчелы, муравьи и другие строят свои гнезда лишь в зрелом возрасте. Гусеницы бабочек-листоверток живут отшельницами, каждая в своей келье. Одни свертывают листья в хорошенькие трубочки, другие складывают листья пополам, третьи свертывают его воронкой, в узком конце которой оставляется отверстие, куда в случае чего можно было бы спастись. Подумайте только, сколько требуется изворотливости, чтобы при помощи одной только шелковистой паутинки, не обладая ни пальцами, ни инструментами, придать листу желанный вид и форму.