— Как же справляются они с такой гигантской задачей? Это очень интересно!
— О, совершенно просто и очень умно! Первым делом гусеница соединяет оба края листа несколькими поперечными линиями. Затем она изо всех сил натягивает посередине первую нить и, сократив по мере возможности, прикрепляет к главному нерву листа. То же самое она проделывает со всеми остальными нитями и таким образом приподымает оба края листа. Тогда она набрасывает другой ряд нитей, таким же образом их натягивает, затем третий, четвертый и т. д. до тех пор, пока оба края листа не сойдутся и из листа не образуется футляр, открытый с двух концов. Другие листовертки свертывают лист, начиная от острого конца, в ширину. Некоторые же считают более безопасным пребывание в листе, оторванном от ветки. Они свертывают лист, привязывают его к ветке паутиной и затем отрывают его стебелек, так что он висит в воздухе на шелковистом шнурке. Доступ в подобное жилище очень труден, а для некоторых врагов листоверток и совсем невозможен. Есть гусеницы, которые устраивают свои жилища из одной лишь пряжи, а именно гусеницы моли и ночных бабочек. Последние чрезвычайно оригинально применяют разреженный воздух для укрепления своих жилищ. Вы, вероятно, замечали весною на нижней поверхности плодовых деревьев много маленьких вертикальных трубочек, толщиной с булавку? Эти желтые бархатные футлярчики — не что иное, как палатки кочующих гусениц, которые никогда не показываются на свет Божий и питаются мягкою частью листьев. Палатки эти гусеницы делают из чистого шелка тотчас по вылуплении своем из яичек. По мере того, как гусеница растет, палатка растягивается вдоль и покрывается новым слоем шелковистой пряжи. Гусеница, спрятанная в такой палатке, съедает лишь ту часть листа, которая лежит непосредственно под нею, но не прогрызает листа насквозь; когда эта часть съедена, она передвигается вместе с палаткой на другие, нетронутые еще места. Эти кочующие создания чрезвычайно интересным способом поддерживают свои кельи в вертикальном положении. В случае опасности, грозящей оторвать от листа палатку, гусеница направляется к наружному отверстию ее и закрывает его своим телом. Благодаря образующейся внутри пустоте, палатка крепко прижимается к листу. Наконец, есть бабочки, гусеницы которых при помощи своей пряжи строят себе жилище из мха, мелких камешков или пуха, который встречается на многих растениях. Бабочки эти известны под общим именем психей, или мешконосов, и заслуживают нашего внимания. Самец психеи очень живая, изящная бабочка. Он живет, правда, очень недолго, никакой пищи не принимает, но природа одарила его парой легких крыльев и веселым характером, и, благодаря этому, он может попорхать по свету, насладиться красотою и запахом цветов. Самка далеко на так счастлива. Выстроив свою тесную келейку, она не покидает ее до самой смерти. В ней она проводит свое детство, молодость и позднейшее время. Лишенная крыльев, со слабыми ножками и грузным телом, она скорее напоминает гусеницу, нежели зрелую бабочку.
— Как это страшно несправедливо! — вскричал лорд, тронутый несчастною судьбою самочек-психей.
— Но это еще не все! В жизни психей есть еще одна печальная страница, о которой я предпочел бы вовсе не упоминать. Бедные самки, не знающие никаких радостей и утех, делаются наконец матерями и умирают. И тут, представьте себе этот ужас, — только что вылупившиеся личинки набрасываются на останки матери и ее мертвым телом утоляют свой первый голод. Съев все, что было в трупе съедобного, они разбегаются по белу свету, питаются растительной пищей, и, если они самки, строят себе кельи, чтобы, в свою очередь, страдать всю жизнь и накормить своим телом собственных детей.