— Как хотите, доктор, но я иногда с недоверием слушаю вас! Ваши рассказы представляются мне прямо чем-то фантастичным!
— А между тем мои рассказы лишь бледное отражение действительности. Надо сознаться, что, несмотря на тысячи трудов о насекомых, мы не знаем и сотой доли чудес, скрытых от зорких глаз зоологов. Дело в том, что большинство ученых до недавнего еще времени блуждали в потемках. Они изучали и описывали только формы насекомых и не думали о причинах, вызвавших эти формы. А между тем, в природе все существует по известной причине и с известной целью. При правильном изучении природы мы поймем, что каждый изгиб ножки какого-нибудь насекомого образовывался постепенно и что он имеет или имел известное назначение. Зоолог будущего по строению тела насекомого получит представление о всех стадиях его развития, поймет его привычки и условия жизни, радости, горести и даже отчасти его будущее, те перемены, каким оно может подвергнуться. Только на лоне природы, в открытом поле, мы можем понять, какую пользу извлекают для себя насекомые из разных органов, которые кажутся нам лишними и незначительными, и только там мы можем постигнуть все могущество великой и сложной машины, называемой вселенной.
В нескольких шагах от нашего жилища, в тени высоких трав рос большой бледно-розовый гриб. Вчера еще он был свеж и невредим, а сегодня он едва держался на ножке, и шапочка его совсем нагнулась набок. Оказалось, что одна сторона его ножки была изъедена какой-то отвратительной улиткой. Мы взобрались на косматые листья ястребника и, прогуливаясь по их щетинистой поверхности, нашли на ветке соседней травы несколько существ, похожих на улиток.
— Как вы полагаете, сэр, — спросил я, — что это за существа?
Лорд Пуцкинс покраснел.
— Вы, должно быть, шутите, доктор, — с чего вам вздумалось экзаменовать меня? Извольте принять к сведению, что я в свое время получал наивысшие отметки по зоологии.
— Тем лучше. Мы и проверим, насколько они были вами заслужены.
— Я не ученик, а вы не профессор, чтобы предлагать мне подобные вопросы.
— Ах, дорогой сэр, везде и во всем может быть обман и заблуждения. Не все то золото, что блестит.
Лорд Пуцкинс нервно провел рукой по своим золотистым бакенбардам и покосился на меня. Я понял, что некстати сунулся со своей пословицей.
— Все-таки, как ни ограничены мои зоологические сведения, — сказал он, стараясь овладеть собой, — но уверяю вас, что я сумею отличить улитку от других животных.
— А бабочку от улитки отличите?
— Вы смеетесь надо мной?! Вы, может быть, хотите, меня уверить, что эти улитки — бабочки?
— Да, дорогой лорд, несмотря на свои пятерки по зоологии, вы все же не умеете отличить улитки от бабочки. Перед вами именно бабочки, а не улитки.
Лорд Пуцкинс широко раскрыл глаза. Вся его фигура изобразила из себя большой вопросительный знак.
— С вами, доктор, трудно спорить, — мягко начал он. — Вы здесь как у себя дома. Но как же, однако, вы докажете мне, что это бабочки?
— Доказать нетрудно! Обратите внимание на строение раковины. Она состоит не из цельной известковой массы, как у улитки, а слеплена из отдельных песчинок. Затем, кроме главного отверстия, которое бывает в каждой раковине, в верхней части у этой раковинки имеется еще боковое отверстие. Из раковины выглядывает даже червячок, нисколько не похожий на улитку.
— В таком случае, это какая-нибудь гусеница. Но зачем же вы преувеличиваете и утверждаете, что это настоящая бабочка? — вскричал лорд, не желая признать себя побежденным. — Бабочка и гусеница — ведь это большая разница!
— Еще раз повторяю, милейший лорд, перед вами совершенно зрелая бабочка.
Она всю жизнь проводит в своей раковинке, и крылья у нее никогда не вырастают. Ученые называют ее улиткообразной психеей. Она крайне интересна и не одним только своим физическим уродством. Это прекрасный пример охранительного подражания, весьма распространенного среди насекомых. Насекомые в особенности, да и все животные вообще очень любят маскарады. Здесь, чаще даже, чем у нас, волки и лисицы рядятся в овечьи шкуры, а ослы и гуси — львами и орлами. Бедная бабочка выбрала себе скромный костюм по средствам и изображает из себя улитку. Впрочем, зачем насмехаться над ней? Она никого не обманывает, она только защищается.