Лорд Пуцкинс слушал меня с большим интересом.
— Если бы и у людей установился такой порядок вещей, — сказал он, смеясь, — то мужчины рождались бы один раз в двести лет и на земле царствовали бы одни женщины.
— И войны происходили бы лишь раз в двести лет, — отвечал я.
Продолжая болтать на эту тему, мы, пользуясь погодой, пошли в лес, чтобы сделать как можно больше наблюдений. Между прочим, мы наткнулись на одну кровавую сценку и сделались невольными свидетелями ее. На стебель, на котором мы наблюдали тлей и муравьев, села прелестная бабочка-перламутренница. Она сложила кверху свои темные крылья и сверкнула своими красивыми глазами, точно серебристыми пятнышками. Не успели мы вдоволь налюбоваться ею, как на соседний лист опустилось сетчатокрылое насекомое, известное под именем обыкновенной панорпы, или скорпионницы. Она довольно безобразна на вид и напоминает собою большого комара. Такое же смуглое тело, такие же ноги желтого цвета и прозрачные тонкие крылья. Но сходство это чисто внешнее.
У скорпионницы четыре крыла (у комара же их всего два), и вообще с комаром она не состоит даже в дальнем родстве; ближайшими родичами ее являются веснянки, поденки и стрекозы. Насекомое это обращает на себя внимание своим огромным хоботком в виде клюва и большими клешнями на конце живота, напоминающими ядовитый наконечник скорпиона. Благодаря этим клешням, оно и получило свое название, и прикасаться к нему небезопасно. Мною тотчас же овладело предчувствие, что такое опасное соседство не кончится добром для бабочки. Я обратил на это внимание лорда.
— Если вы опасаетесь за жизнь бабочки, — посоветовал он, — то давайте спугнем ее с листа.
— Это ее не спасет. Скорпионница ловит бабочек на лету. Пожалуй, что здесь, укрытая зеленью, она в большей безопасности. Не мешает и нам, — прибавил я, — быть настороже, потому что нахальство этих созданий не знает границ. Они бросаются и убивают насекомых, которые в несколько раз больше их.
— Вероятно, этот хищник с самого раннего возраста упражняется в своем разбойничьем ремесле.
— Ничуть. Молодость скорпионницы проходит вдали от мирской суеты. Она живет глубоко в земле и питается гниющими органическими веществами.
Вдруг наша перламутренница, резвая и неосторожная, как все бабочки, спорхнула с ветви и задела крылышком лист, на котором сидела скорпионница. Это ее погубило. Хищница в мгновение ока погналась за ней. Испуганная бабочка полетела в другую сторону, но тут же упала в траву вместе с прицепившимся к ней врагом. Судьба ее была решена, и мы с тяжелым чувством направились домой.
Когда мы пришли в нашему дому, лорд Пуцкинс, забыв, что в нашем положении на каждом шагу требуется безусловная осторожность, смело вошел под крышу и в то же мгновение выскочил оттуда, как ошпаренный.
— Что, у нас, верно, какие-нибудь непрошеные гости? — спросил я, едва удерживаясь от смеха при виде испуганной физиономии лорда.
— Там какая-то отвратительная особа расположилась в углу. Не ходите, не ходите туда, — у нее ужасный вид!
Как выглядит эта ужасная особа, я не мог от почтенного лорда добиться и, заглянув в домик, увидел, что в углу сидит огромная уховертка с громадными клещами на конце живота. Под нею я заметил несколько молодых.
— Это уховертка со своим семейством, — сказал я, возвращаясь. — Гостья она не совсем приятная, так как будет сидеть здесь до самой ночи. Если вы, милорд, не намерены ждать у дверей своего дома, когда ей вздумается удалиться, то надо попросить ее убраться прочь. Идемте!