— Знаете, милорд, — сказал я утром следующего дня, — кажется, нам пора вернуться.
— Я этого не нахожу нужным… Мне здесь очень нравится. Мне даже в Индии не было так весело и так интересно, как здесь. Воображаю, какой фурор произведут мои записки, когда я прочту их в заседании нашего клуба!
— Вот поэтому я и предлагаю вам вернуться.
— Первое заседание состоится не раньше сентября, так что торопиться мне незачем…
— А если мы погибнем? Нельзя же все рассчитывать на свое счастье. До сих пор нам удавалось выходить сухими из воды, но неизвестно, что нас ожидает в будущем. Я все более и более убеждаюсь, что этот мир не для нас: мы здесь на каждом шагу встречаем опасности и неприятности. Признайтесь, сэр, сколько раз слетали вы с веток и листьев?
— Стоит говорить о таких пустяках! Зато где мы встретим столько разнообразных впечатлений, как здесь?
— Вы находите, что это пустяки?! Однако довольно раз провалиться в какую-нибудь щель или упасть в воду, чтобы навсегда распрощаться с жизнью. Нет, довольно! Мы находимся в постоянной опасности, и потому наши наблюдения не могут идти, как следует. Наконец, если мы погибнем, с нами погибнет ваш дневник и все мои наблюдения.
— Пожалуй, вы правы, доктор, — согласился англичанин. — Мы должны беречь себя для науки и для славы Клуба чудаков. Мы с вами и без того исхудали так, что остались только кожа да кости.
— Значит, вернемся?
— Хорошо, вернемся.
— Сейчас?
— Да чего же ждать? Все равно, мы лишились крова…
Через полчаса мы взяли с собой все свои записки и распрощались с своей каменной избушкой.
Мы решили идти прямым путем к сигнальному флагу, который был виден со всех возвышенных мест и находился милях в четырех от нас.
Опухоль и боль в руке у меня не проходили, и я шел очень осторожно. Лорд Пуцкинс был настолько любезен, что взялся нести мой багаж. До сумерек мы прошли около мили и очень недурно провели ночь в беседке, сложенной из больших камней.
Следующий день, хотя погода стояла отличная, мало приблизил нас к цели путешествия. Нам пришлось переправляться через два ручейка и пройти большой лес, где мы и принуждены были заночевать, сидя на листьях. Росой нас промочило до костей, и мы как спасения ждали первых лучей солнца. Небо не поскупилось на тепло и послало нам такой сильный жар, что мы скоро почувствовали себя обессиленными от жары и ходьбы по раскаленным камешкам.
Около полудня мы еле волочили ноги и, наконец, в изнеможении бросились на траву. Губы у нас запеклись, язык и горло пересохли, и нигде не было ни капли воды. Отдохнув немного, мы пошли дальше по камням, обросшим мхом. Стаи шмелей, бабочек и мух летали над нашими головами и спешили к цветам, где для них был готов сладкий нектар; а мы грустно шагали по раскаленным солнцем камням.
Наконец, во втором часу из-за камней показался высокий стебель и желтые цветы зверобоя. Через несколько минут мы стояли на вершине скалы, откуда открывался вид на целое море зелени. Вдали виднелись силуэты флага и огромных шляп, под которыми яснее обрисовывались головы и спины наших сторожей. Зрелище это придало нам сил, и мы вскоре погрузились во влажную чащу зелени в надежде достигнуть в скором времени желанной цели. Нам попалась лужа воды на каком-то вогнутом листе, и, утолив несколько томившую нас жажду, мы прилегли отдохнуть в тени широких листьев.
Меня разбудил громкий окрик англичанина:
— Вставайте, доктор! Пора в дорогу! Пить не хотите ли? Я нашел воду похолоднее и освежился. Вода, правда, неважная, горьковата на вкус; но, за неимением другой, приходится довольствоваться и этой.
— Благодарю вас, мне пить не хочется! Идем!
Глава XII
ОДИН ИЛИ ТРИ БИЛЕТА? УЖАСНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ. ТРИДЦАТЬ МИЛЬ В МИНУТУ. В СТРАНЕ СНЕГОВ
До захода солнца оставалось еще часа три, и надо было пользоваться этим временем. Еще одна ночь, и мы увидим почтенного сэра Биггса!
По дороге мы продолжали прерванный разговор о наших планах на будущее. Но англичанин жаловался все на сухость в горле.