- Как дела, мой цыпленочек? - промурлыкала она.
- Б-бренди п-просто класс, - запинаясь, выговорил я. - Н-налить ещё капельку?
- Да, моя рыбка.
Я наполнил наши рюмки.
- За тебя, мой милый доктор.
- За вас, о, принцесса среди пациенток.
Мы выпили на брудершафт и поцеловались. Китти вытянулась на софе и протянула ко мне руки.
- Иди же ко мне, мой птенчик!
Я облизнул внезапно пересохшие губы. Положение становилось критическим. Остаться наедине с такой прекрасной женщиной... Впрочем, какого дьявола? Мужчина я или кролик? Да и смел ли я её разочаровать...
Послышалось шуршание.
- Иди ко мне!
Я оглянулся - и обмер. Обнаженная, Китти выглядела даже прекраснее, чем я мог мечтать! Обнаженная? Ах, блин!..
Я вскочил как ошпаренный.
- Вызови такси! - визгливо заорал я, не узнавая собственный голос. Скорее!
Господи, и как же я теперь объяснюсь с министром строительства?
Глава 11
Вбежав в приемную, я обнаружил на смотровой кушетке записку, на которой аккуратным почерком было начертано:
Дорогой доктор!
По-видимому, какие-то неотложные дела вынудили Вас срочно уехать. Я прекрасно понимаю сложности Вашей благородной профессии, и догадываюсь, что Вы задержались у одра больного, которому Ваша помощь неизмеримо важнее, чем мне. Как бы то ни было, отдыхая на Вашей кушетке, я почувствовал себя лучше, однако, поскольку сегодня днем мне необходимо уехать, я все-таки загляну на соседнюю улицу к остеопату, которого рекомендовал мне министр труда. Благодарю за проявленное внимание.
Искренне Ваш,
Джордж Бичем.
Что ж, по моей вине Пиф-Паф утратил ценного пациента, однако благородный политик сумел спасти мне не только честь, но и профессиональную карьеру. Я искренне пожелал ему стать премьер-министром, а в последующем старался прочитывать в газетах все его речи.
А вот перед доктором Поттер-Фиппсом я повинился только в день расставания.
- Неужели? - спокойно произнес он. - Бедняжка Китти! Представляю, каким ударом стало для неё ваше поспешное бегство. Придется мне навестить бедняжку и попытаться привести её в чувство.
- Это ещё не все, - скорбным тоном произнес я, потупившись. - Никаких Гималаев на самом деле не существует.
Пиф-Паф изумленно вскинул брови.
- В том смысле, что моей ноги там никогда и близко не было, поправился я. - Сперва я не хотел признаваться, но вы были так добры ко мне... Я уж не в состоянии был кривить душой перед вами.
К моему изумлению, Пиф-Паф расплылся в улыбке.
- Как я рад, мой мальчик! - воскликнул он. - Даже представить себе не можете. Там ведь сам черт себе ногу сломит! Даже приткнуться некуда кругом один лед со снегом. А какие у вас дальнейшие планы?
- Я хотел бы пока пожить в Лондоне и подготовиться к экзаменам. Благодаря вам, мне удалось поднакопить немного денег. А по уик-эндам я рассчитываю зарабатывать, подменяя других врачей на дежурствах. Между нами, - разоткровенничался я, - я ещё не оставил надежду стать хирургом.
- Что ж, удачи вам, мальчик мой, - снисходительно произнес Пиф-Паф, словно перед ним стоял школьник, который только что признался в своем горячем желании стать автомехаником. - Меня тоже всегда привлекала хирургия. Есть в этой профессии нечто завораживающее. Дайте мне знать, вдруг я смогу быть вам чем-нибудь полезен. Вам, наверное, деньги нужны? Секретарша вам выдаст - сами знаете, я финансовые дела не обсуждаю.
Мы обменялись рукопожатием, и двери медицинской синекуры закрылись для меня навсегда.
Я отложил уже достаточно, чтобы расплатиться с "ВИЛСОНОМ, ВЕРЕСКИЛЛЕМ И ВОЗЛЮБЛИНГЕРОМ" и прожить полтора месяца, готовясь к экзаменам в Королевский хирургический колледж. Продолжая снимать комнатушку в Бейсуотере, я запасся взятыми в библиотеке "Анатомией" Грея и "Физиологией" Старлинга, одолжил набор костей у приятеля из Св. Суизина и погрузился в подготовку к экзаменам на хирурга.
Согласно давно установленным правилам, к заключительному экзамену допускались лишь сдавшие анатомию с физиологией - предметы, которые студенты-медики проходили на втором курсе и начисто забывали уже к четвертому. И вот теперь мне предстояло освежить курсы, над которыми я корпел бессонными ночами пять лет назад. При этом я прекрасно понимал, что мнемонические прибаутки, коими мы забавлялись в студенческие годы, вроде вот этих строчек про блуждающий нерв:
Оставляя мозжечок,
Этот нерв, как паучок
Покидает мозг и шею,
Пробирается в трахею.
Его длинные цепочки
Помогают даже почкам.
Он блуждает в организме
Длинный, как пик Коммунизма*
(*Перевел А. А. Санин)
уже не помогут мне перед строгими экзаменаторами, перед которыми нужно не только назвать все пары черепно-мозговых нервов, но и перечислить сотни симпатических и парасимпатических волокон с их бессчетными связями. Причем не только у человека, но также у обезьян, собак и кроликов.
Я вдохновенно погрузился в учебники, ибо три месяца практики у Пиф-Пафа научили меня не тушеваться в обществе герцогов, министров и светских дам. Встречи с экзаменаторами я тем более не страшился. И это было моей первой серьезной ошибкой.
Вторая же ошибка заключалась в том, что на экзамен я прибыл в черном пиджаке и полосатых брюках. А ведь ещё будучи студентом-первогодком, я вроде бы твердо уяснил, что перед профессурой надо появляться в тщательно отстиранном и выглаженном, но заношенном почти до дыр старом костюмчике сочувственное отношение было тогда обеспечено. Предстать же перед экзаменаторами в костюме с Сейвил-Роу было все равно, что приехать в "роллс-ройсе" на суд по банкротствам. Увы, но, пробираясь сквозь толпу жаждущих сдать экзамен, ни о чем подобном я не думал.
Если до войны экзамен сводился едва ли не к дружеской беседе между профессором и парой дюжиной претендентов (поговаривают даже, что студентов за ней угощали чайком), то в наши дни эта процедура приобрела более строгий облик, однако традиционная вежливость по отношению к экзаменуемым полностью сохранилась. Я не услышал ни единого комментария по поводу своего костюма, меня не пожурили за неспособность отыскать среднюю менингеальную артерию (для друзей это сущие пустяки!) и не обратили внимания на очевидные промахи при попытках распознать заспиртованные органы с какой-то непонятной патологией. Последний экзаменатор вежливо вручил мне сморщенный мозг и поведал: