Я был рад, застав сестру Макферсон в кухоньке одну.
- Ого, что-то ты поздновато нагрянул, - сказала она. - Все ваши сегодняшние жертвы чувствуют себя нормально. Есть хочешь?
- Фу! - Я поморщился и помахал руками перед носом. - Ты что, матрас сожгла?
- Нет, это, должно быть, табак Джимми Бингхэма. Сколько тебе яиц?
Я насторожился. Теперь я и сам распознал мерзкую вонь бингхэмовской трубки, которую он после каждой трапезы закуривал с видом Гая Фокса* (*Фокс, Гай (1570-1606) - участник Порохового заговора с целью убийства короля Иакова I. Заговорщики заминировали здание парламента бочками с порохом).
- Ах, так Бингхэм заходил к тебе?
- Заходил? Ха! Да он сожрал целую сковородку!
Осмотревшись, я увидел рядом на столе тарелку с яичными разводами, на которой сиротливо торчали обглоданные ошметки бекона.
- А что, хотел бы я знать, он делает в моем отделении? - требовательно спросил я.
Сестра Макферсон звонко рассмеялась.
- А ты разве не знаешь, что Бингхэм каждую ночь навещает меня здесь после твоего ухода? Я ведь прежде работала в профессорском отделении. Мы с Бингхэмом дружили.
- Ах, понимаю.
Соперника я вообще в расчеты не принимал, а, узнав, что он не кто иной, как Бингхэм, я попросту взбеленился. Посчитав, однако, что в глазах любой нормальной женщины сексуальной притягательности у Бингхэма не больше, чем у десятилетнего мальчугана, я решительно приступил к осуществлению задуманного плана.
- Эй! В чем дело? - резко спросила сестра Макферсон, когда я, нежно обняв её, попытался впиться в её губы страстным поцелуем.
- Как в чем? - тупо переспросил я. - Поцеловать вот хотел... А что, нельзя?
- А с какой стати? - пожала плечами сестра Макферсон. - Я, кажется, тебя об этом не просила.
У меня отвалилась челюсть.
- Да, но ведь ещё вчера мы...
- А сегодня я не хочу! - отрезала она.
Я быстро сменил тактику.
- Пойдем куда-нибудь в пятницу?
- Нет.
Такого поворота событий я никак не ожидал.
- Но... почему?
- Потому что я уже обещала Джимми Бингхэму. Он меня часто куда-то водит. А теперь, если желаете выслушать отчет по отделению, мистер Гордон, то я к вашим услугам.
У меня перехватило дыхание.
- Благодарю вас, сестра Макферсон, - пролепетал я. - Докладывайте.
Наутро я встал озлобленный и несчастный. Мало того, что Бингхэм фактически приговорил меня, обрекая на жизнь бок о бок с сестрой Плюшкиндт, но и благосклонность к нему сестры Макферсон, как всегда бывает в подобных случаях, сделала её в моих глазах вдвойне, если не втройне желанной. Она также положила конец медовому месяцу в наших с Бингхэмом отношениях после моего возвращения в Св. Суизин. Теперь меня все в Бингхэме раздражало. В последнее время он регулярно садился рядом со мной за обеденным столом, причем постоянно пытался завести разговор на наши больничные темы. Между тем, профессиональные беседы во время трапезы были в Св. Суизине строжайше запрещены, а нарушителям нередко приходилось платить штраф. Так вот, за обедом, Бингхэм ткнул вилкой в пирог с почками и заявил:
- Похоже, этот бычок страдал гломерулонефритом.
Я состроил страшные глаза и зашептал про штраф, но Бингхэм только пожал плечами.
- Я же про быка, старина. Тем более, что судя по срезу лоханки...
Я не выдержал и выразительно показал ему банан. Остаток трапезы Бингхэм провел на противоположном от меня конце стола.
На следующее утро, совершая традиционный обход, я с изумлением обнаружил в своих палатах сразу пять незнакомых физиономий.
- Откуда взялись эти рожи? - спросил я сестру Саммерс. - Еще вчера вечером их здесь не было.
- Их поместил сюда мистер Бингхэм.
- Бингхэм? Но ведь, черт побери, это мои резервные места! На сегодня у нас целых пять резекций желудка намечено! Какое право он имел занимать мои кровати?
- Их отделение было вчера дежурным, - кротко пояснила сестра Саммерс. - Они имеют право распределять больных, когда тех привозит "скорая помощь".
- А что с ними такое?
Сестра Саммерс взяла со стола список вновь поступивших и пробежала его глазами.
- Все положены на обследование.
- На обследование! - взорвался я.
Осмотрев всех пятерых, я убедился, что лишь один страдал от хронического запора, тогда как остальные четверо были абсолютно здоровы.
- Эй, Бингхэм! - позвал я, когда этот негодяй появился в нашем коридоре. - Какого дьявола ты забил мои палаты своими пациентами?
Бингхэм моментально нахохлился.
- Я имел на то полное право, старина.
- Чушь собачья! - фыркнул я. - Все они здоровы, как лошади. Держу пари, что ты принял их лишь потому, что не мог решить, острый у них живот или нет. А выставить их на улицу как симулянтов ты боялся. Кишка тонка.
- Крайне непрофессиональное замечание, коллега, - процедил Бингхэм, скрываясь в лифте. Он хлопнул дверью, и лифт тронулся с места. На сей раз не застрял, к сожалению.
* * *
- Я просто на стенку лезу, - пожаловался я в тот же вечер Гримсдайку. - Этот паршивый Бингхэм - ходячий позор для нашей профессии, а самая очаровательная женщина Св. Суизина тратит на него свои драгоценные ночные дежурства. Чертовски несправедливо.
- Женские вкусы непредсказуемы, дружище. - Гримсдайк с задумчивым видом растянулся на кровати. - Даже не поверишь, на каких орангутанов они порой клюют. Вспомни только свадебные фотоснимки в "Татлере".
- Да, но - Бингхэм! Да ведь это - настоящий Калибан*. Квазимодо в белом халате!
Бингхэм вставил в глаз любимый монокль и воззрился в потолок.
- Давай не забывать о нашей главной цели, дружище, - произнес он. - Ты ведь должен прежде всего вырваться из цепких лап Плюшкиндт и её паучьей семейки. Верно? Для достижения этой цели ты собираешься воспользоваться сестрой Макферсон. Но почему не испытать какой-нибудь другой пестицид? Стены Св. Суизина ломятся от хорошеньких медсестричек, которые только спят и видят себя в объятиях молодого доктора.
Чуть помолчав, я ответил:
- Откровенно говоря, мне кажется, что я влюблен в сестру Макферсон.
Гримсдайк выпучил глаза, а потом вдруг громко, до неприличия, заржал.
- Извини, старичок, - сказал он, утирая слезы. - Просто слишком неожиданно вышло. Ты меня наповал сразил. С психологической точки зрения, все объясняется элементарно: ты хочешь утереть нос Бингхэму, отбив у него его пассию. такое сплошь и рядом случается.