Лучик надежды внезапно забрезжил после встречи с профессором хирургии.
Я заглянул в лабораторию хирургического отделения, чтобы посмотреть на анализ одного из наших больных, когда из кабинета вышел сам профессор.
- Гордон! - воскликнул он, хищно поведя длинным носом.
- Да, сэр?
- Зайдите ко мне на минутку.
Нервно облизывая внезапно пересохшие губы, я проследовал за ним в кабинет, загроможденный старинными приборами, заспиртованными органами, стопками книг, медицинскими журналами на нескольких языках и развешанными на стенах фотографиями предшественников профессора.
- Сядьте, - приказал он.
Я робко присел на краешек стула, лишь в последний миг сумев не раздавить коробочку с угрожающей надписью "Радиоактивность!", тогда как профессор плюхнулся в свое вращающееся кресло, плотно запахнув белый халат. Я ждал, затаив дыхание. Со времени своего возвращения в Св. Суизин, я старательно избегал профессора, но всякий раз, перехватывая его взгляд, я чувствовал, что он мысленно взвешивает, пора отправлять меня в сумасшедший дом или ещё чуть-чуть подождать.
- Сегодня я обедал вместе со своим другом, мистером судьей Хопкрофтом, - начал он.
Я втянул голову в плечи и промолчал.
- Мы с ним вспомнили тот случай, когда вы работали у меня в травмпункте.
- А я так надеялся, сэр, что мистер Хопкрофт забудет о нем, - убитым голосом произнес я.
- Напротив, мы с ним от всей души посмеялись. В самом деле, очень забавно вспомнить. У Хопкрофта, между прочим, прекрасное чувство юмора. Порой, вынося приговор, он так хохмит, что присяжные со стульев падают.
- Не сомневаюсь, сэр.
Воцарилось молчание. Профессор сосредоточенно разглядывал заспиртованную почку.
- Должен признаться, Гордон, я был с вами чересчур резок, - сказал он наконец.
- Вы очень добры, сэр.
- И обошелся с вами несправедливо.
- Ну что вы, сэр! - Беседа развивалась совсем не так, как я предполагал. - Я вполне это заслужил.
- Откровенно говоря, я не раз вспоминал тот злополучный эпизод. Нельзя допускать, чтобы эмоции брали верх над разумом.
Он снова приумолк. Я трепетно ждал.
- Бингхэм... - начал было профессор.
- Да, сэр?
- Он ведь ваш приятель?
- Не совсем, сэр.
- Сказать вам по правде, Гордон - только пусть это останется между нами, - Бингхэм меня здорово разочаровал. Он не без способностей, не спорю. Однако порой во время операции я просто теряюсь, не в силах понять - кто из нас двоих профессор.
- Вы правы. сэр.
- К тому же, насколько мне известно, он не самая популярная личность среди нашего персонала?
- Да, сэр, - с восторгом закивал я. - Не самая.
- Дело в том, Гордон, что у меня неожиданно освободилось место, продолжил профессор. - Старшего патолога. Мистер Ширади должен вернуться в Бомбей. Работа, конечно, не бей лежачего, но зато у вас будет вдоволь времени, чтобы подготовиться к аспирантуре. В среду вечером я должен выдвинуть свою кандидатуру на заседании комитета. Логично было бы предложить на это место Бингхэма, но, боюсь - остальные члены комитета будут против. Да и самому бы мне, откровенно говоря, не хотелось с ним связываться. Словом, Гордон, я был бы рад хоть частично загладить свою вину перед вами, предложив эту должность вам...
* * *
От возбуждения я не мог заснуть ни в эту ночь, ни в последующие за ней. В операционной, где я уже подходил к столу с уверенностью Листера* (*Листер, Джозеф (1827-1912) - знаменитый английский хирург), у меня так дрожали руки, что Хатрик снова посетовал мистеру Кэмбриджу на мою очередную влюбленность.
Общества Бигхэма я теперь особенно избегал. Я начал сторониться его ещё с тех пор, как узнал о помолвке с сестрой Макферсон; лишь неловко поздравил, когда однажды столкнулся нос к носу. Однако вечером во вторник, накануне заседания комитета, я сам был вынужден пообщаться с ним. Сидя в своей комнате, я просматривал истории болезни, как вдруг учуял какой-то омерзительный запах. Он усиливался с каждой минутой. Первоначальный аромат сточной канавы сменился вонью прорвавшейся канализации, но уже вскоре уступил место настоящему зловонному смраду. Как будто по соседству с моей комнатой разлагалась туша некоей исполинской зверюги. Зажав нос, я вышел в коридор и забарабанил в дверь Бингхэма.
- Войдите!
Бингхэм в рубашке с короткими рукавами стоял над спиртовкой со стеклянной колбой и кипятил какую-то дрянь.
- Господи, ты что, совсем рехнулся? - вскричал я. - Что ты тут стряпаешь?
- Ты про это? - поднял брови Бингхэм. - Это обыкновенный навоз, старичок.
- Навоз?
- Ну да. Конский. Видишь ли, мой проф заинтересовался ферментами, которые присутствуют в испражнениях животных разных видов. Ученый есть ученый. И я понял, что в этом есть резон. Возможно, именно благодаря навозу удастся разгадать тайну пищеварения. Здорово, да? - Он загасил спиртовку. Я собрал уже целую коллекцию образцов кала от разных животных, - с гордостью похвастался он, демонстрируя мне штатив с пробирками. - Это собачий, а вот кошачий, голубиный, и - моя гордость, - добавил он с придыханием. - От хорька. А лошадиный я только сейчас собрал, когда ломовой извозчик остановился напротив травмы.
- На кой черт тебе все это? - прогнусавил я, стараясь не дышать.
- Тебе могу по секрету признаться, старичок, - ухмыльнулся Бингхэм. Видишь ли, у нас освободилось место патолога, о котором я давно мечтал. А, зная интерес профа к ферментам, я решил подбросить ему пару свежих идеек, а заодно и материал для диссера поднабрать.
- И ты всерьез рассчитываешь получить это место? - спросил я, зажимая ноздри.
- Не хочу хвастать, старичок, - важно проговорил Бингхэм, потирая руки, - но я в этом не сомневаюсь. Кое-кто из нашей профессуры уже прослышал о моих достижениях и высоко их оценил. Да и сам проф во мне души не чает. Тем более, что без меня он и шагу ступить не может. Например, недавно его заинтересовал слоновый помет, и он даже всерьез подумывал, не организовать ли экспедицию в Африку. Тут я ему и говорю: