Тэйлор потрясенно замерла. Обещание в глазах Дрю пугало ее еще больше, чем его поцелуи.
— После еды мы сможем украсить елку, — объявил Ной, деловито строя планы за всех троих, не видя подспудных сил, витающих в воздухе комнаты. — И завернем подарок для Рокси. А Тэйлор почитает мне главу из «Ловушки для Шарлотты». И…
— Стоп, малыш! — Ощущая в себе определенную долю вины за то, что Тэйлор и так потратила на них столько времени, Дрю, повинуясь проснувшейся у него совести, счел нужным сказать: — Это же отнимет у Тэйлор почти весь вечер. Быть может, у нее другие планы. Нам, конечно, очень хочется, чтобы она побыла с нами, но нельзя быть такими жадными. Пусть решает сама Тэйлор. — Дрю надеялся, что произнесенное с подчеркнутым ударением слово «нам» будет замечено Тэйлор.
Ной запротестовал:
— Но ведь…
— Не надо умолять и давить, — отрезал Дрю и одновременно подмигнул мальчику, желая молчаливо внушить ему, что слова тут излишни.
Глаза у Ноя медленно расширились, а рот округлился. И тут он весело воскликнул:
— Так точно, сэр!
Тэйлор скрестила опущенные руки. Независимо от высказанного вслух обещания на нее не давить, эти две пары умоляющих глаз не сводили с нее взгляда в ожидании ответа. Ной, сидя на папином локте, даже молитвенно сложил руки. «Нет!» — готово было сорваться с ее уст, но она заколебалась, увидев побелевшие костяшки пальцев ребенка, а потом чашу весов перевесил Дрю. Он пытался индифферентно улыбаться в ожидании ее слов, но чувства, которые выдавали его глаза, подсказали ей, как ему с Ноем без нее станет одиноко, как они будут бесцельно слоняться в доме, слишком большом для двоих и как раз подходящему для троих.
— У меня нет никаких особых планов, услышала она собственные слова и мысленно дала себе хорошего пинка за полнейшее отсутствие силы воли.
— Вот видишь! — заявил Ной отцу. — Она нас любит.
Весь остаток вечера взрослые всемерно стремились не раскачивать лодку дружбы и товарищества. Слишком многое случилось за столь короткий срок, и им требовалось время, чтобы разобраться в собственные ощущениях. Непринужденно чувствовал себя один только Ной. Он даже посмеялся над своим «хором», продевая ленточки в дырочки, проделанные соломинкой перед выпечкой.
К тому времени, как они уже были готовы водрузить на самой высокой из двух верхушек вифлеемскую звезду, Ной начал позевывать. Дрю осторожно взял его за руки и приподнял. А когда Ной установил звезду, все трое издали вздох облегчения, а Тэйлор погасила свет, так что комната погрузилась во мрак, прорезаемый лишь сиянием лампочек между ветвей.
— Великолепно, папа! — произнес мальчик сдержанно и почтительно.
— Абсолютно великолепно.
— Посмотри-ка, Тэйлор! — тихо и призывно сказал переполненный удивлением Ной. — Они и на самом деле поют.
Во мраке, когда единственными светлыми пятнышками в помещении была слабенькие точечки елочного огня, пряничные человечки и впрямь выглядели так, словно они пели. И набранные с бору по сосенке украшения, ленты, гирлянды из попкорна превратили кривую елку в символ радостного зимнего праздника. Тэйлор в этот миг радовалась от всего сердца, припоминая все рождественские праздники детства: как ее мать пыталась сделать каждую елку особенной точно так же, как особенной делал эту елку созданный Ноем хор пряничных человечков.
Ной опять зевнул и положил голову отцу на плечо, выставив руку для Тэйлор. Если бы она была его матерью, если бы они были одной семьей то пребывание их обоих в объятиях Дрю стало бы самой естественной вещью на свете По они не были одной семьей. И она не имела права давать Ною повод думать иначе, даже косвенный. Независимо от того, какой бы привлекательной ей ни казалась эта идея.
В темноте ее нащупал взгляд Дрю, и она моментально забыла, что правильно, а что неправильно. Возможно, это был обман зрения из-за мрака, возможно, этот эффект давало отражение елочных огней, но она готова была поклясться, что в его взоре она прочла томление и грусть. И хотя инстинкт самосохранения безоговорочно велел ей кричать и бежать прочь со всех ног, она шагнула ближе и обняла Дрю за талию, Ной же в этот момент положил ей руку на плечо, тем самым сделав картину завершенной.