Когда у Джина Икаруса прошел столбняк, и он наконец смог, опираясь на пальмовый посох, подойти к видению поближе, в голове у него сами собой родились стихи. Хотя прежде он и двух слов не мог сказать в рифму.
— Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…, - досказать рожденное стихотворение Джин Икарус не успел. А жаль, вдруг стихи были гениальные? Но мы этого с вами так и не узнаем.
— Мужчина, вы в своем уме? — грубо оборвала его доктор Бряк и оглянулась. Может, странный лысый дядька разговаривал не с ней. Потому что, обычно с ней никто так не разговаривал. Потому что, обычно к доктору Бряк незнакомые мужчины обращались следующим образом: «Эй ты, дылда долговязая, сгинь и не отсвечивай!» Но позади Пегги была только обшарпанная дверь в лабораторный барак.
— Почему все и всегда на этом острове задают мне один и тот же вопрос? — плаксиво сказал ей лысый детина. И не дождавшись ответа, несвязно продолжил: — Я в своем уме. Мне хрен знает, сколько лет, потому что мой папаша-забулдыга забыл записать день моего рождения, помнил только, что это было в феврале. Или в каком другом месяце. Я был владелец похоронного бюро, а до этого служил банковским налетчиком, а еще до этого успешно грабил бензоколонки. А еще раньше я занимался бродяжничеством в штате Юта. Теперь я Избранный. Выходите за меня замуж, не пожалеете.
Офонаревшая от изумления доктор Бряк уставилась на лысого детину так, что глаза ее стали больше оправы очков. Решето выпало из ее ослабевших рук. Крысиный помет вперемешку с фиолетовыми румянами рассыпался по крылечку. Косички встали дыбом.
Доктор Бряк стала лихорадочно соображать про себя. Если лысый не шутит, и черт не шутит тоже, и ей в самом деле предлагают руку и сердце, и этот лысый черт в самом деле Избранный? Мысли Пегги путались и неслись в голове галопом, так что от косичек натурально повалил клубящийся пар. Не то, чтобы ненормальный гробовщик ей понравился. Конечно, об этом речи не шло. Да и кому понравится, тем более с первого взгляда, здоровенный и плешивый как арбуз, детина, с явно ограниченными возможностями головного мозга? Но вот если посмотреть на него во второй раз! С большой или с прописной буквы, но доктор Пегги Бряк все же была женщиной. А это значит, что время от времени ей страшно хотелось замуж. Не то, чтобы совсем уж все равно, за кого. Но иногда, хоть за кого-нибудь.
В смысле замужества надежды на благородство ПД было мало, сами понимаете. Порой Пегги грустно смотрелась в зеркало и думала, что ее дорогой Лэм человек очень порядочный, и может даже слишком. Хотя бы потому, что вот уже третий год подряд терпит этакий страх божий возле себя, да еще дарит подарки из списанных складских запасов, водит в поселковый клуб и в баню, и что удивительно, изменяет редко. Только если подвернется подходящий случай, и он наверняка знает, что Пегги не сразу о том донесут.
Но когда доктор Бряк стояла возле лабораторного стола и уныло вскрывала очередного кролика, ее мысли о ПД были уже не так справедливы и дружелюбны. Она думала, что всю свою несчастную жизнь должна возиться с мертвыми и равнодушными кроличьими тушками. Что никакой рыцарь на белом коне (пускай без коня, и пускай не рыцарь, а просто приличный налогоплательщик) не явится за ней, и не увезет далеко-далеко, хотя бы в Рязанскую область, лишь бы по большой любви. Что Лэм — гад подколодный и бездушная скотина, и что она отдала ему лучшие три года своей молодости (от тридцати семи до сорока). И что напрасно она вышивала этому обманщику самые крутые в поселке трусы стеклярусом. И что нет благодарности на этом свете. И что она обречена, в конце концов, помереть под противной фамилией Бряк, вместо того, чтобы на ее могиле была начертана романтическая эпитафия «Дорогой и любимой миссис Пегги Бенсон, от невыносимо страдающего супруга и восемнадцати рыдающий детей!».
Именно по этой причине доктор Бряк не прогнала сразу стоявшего возле крылечка лысого Избранного, а посмотрела на него во второй раз. Известное дело, как и всякий холостой мужчина, он показался ей куда более симпатичным, чем со взгляда номер первый. А главное, он уже произнес те самые слова, которые Пегги отчаялась вообще когда-нибудь от кого-нибудь услышать. Поэтому доктор Бряк растерялась, и поэтому от ее косичек повалил пар. Мыслимое ли дело, убить целых три года в упорных и пустых хлопотах, чтобы заставить дорогого Лэма хотя бы намекнуть на возможность прочных отношений. А тут, на тебе!