Изумляться деревянной подводной станции, впрочем, было особо некогда. Привесив заранее припасенные камни на шеи отважным подводниками Кац-Бруевичу и Жукову, бравые мужчины по команде Самты столкнули их в воду. Несколько минут все было тихо.
Потом бывшему смотрителю Муду стало скучно. А это очень чревато, когда бывшим смотрителям и действительным террористам становиться скучно. Последствия не замедлили сказаться. После того, как Сэнду Муду надоело петь об ирландском зеленом лужке и пасущейся коровке, он стал заигрывать с китобойным гарпуном. Задорно подбрасывать его в воздух и с гиканьем ловить. Надо ли говорить, что гарпун был сильно тяжелый и достаточно острый, поэтому Муд очень скоро им пробросался.
Гарпун стремительно миновал раззявленные руки бывшего смотрителя, и, слава богу, миновал матрас. Зато под коллективный возглас «ох!», стрелой врезался в воду и дальше, дальше — сквозь две сажени прозрачной океанской водички тоже все было видно хорошо. Как китобойное орудие с плеском проломило деревянную крышку вплавного люка станции, и теперь на том месте кружился веселенький водоворот.
— Мамочки мои! — только и успел произнести Сэнд Муд. А после добавил: — Пропал гарпун!
Об отважных подводниках, о станции и о том, какие именно слова скажет ПД, когда узнает о случившемся, каждый на матрасе старался не думать. Особенно об этом не хотелось думать Самты, как ответственному командиру.
— Может, я нырну и посмотрю, как там и чего? — несмело предложил толстяк Пит. — Все же бедный Чак был мне другом.
— Как же, ты нырнешь! — оборвал его Самты. — Да у нас и камня нет подходящего размера! А без камня тебе, жиртрест, нырять, все равно, что топить на Мертвом море пустую бочку. Надо выждать. Никогда так не бывает, чтобы парням вроде нас вчистую не везло!
И Самты, как в воду, глядел. Точнее, глядел он именно в воду. Вскоре из нее показалась всклокоченная голова радиста Жукова, косые его глаза смотрели озабочено в разные стороны.
— Все, ребята! Минные заграждения мы отключили. Но какой-то чудак на букву «м», — при этих словах радиста Сэнд Муд стыдливо отвернулся, — уронил на распределительный щиток здоровенную железяку. Теперь, шоб станцию не затопило, кто-то все время должен дергать за ручку «Экстренного слива»! Короче, ваш Чак теперь ее и дергает. И будет дергать до тех пор, пока станцию не починят. Может, недельки через две, если ПД почешется. А так как чешется он редко, то сами понимаете… Парень попал надолго.
— Что же делать? — задал растерявшийся Самты вопрос, совсем не подходящий к лицу опытного командира диверсионной разведывательной группы.
— Да ничего особенного. У него там аппарат с шоколадом и конфетами, так шо не отощает. И вот еще, держите! — радист Жуков вылез на матрас и вытащил за собой нечто, сильно напоминающее гофрированную пластиковую трубу от пылесоса марки «Электролюкс». — Переговорный шланг, заодно по нему можно кормить вашего парня горячим супом.
Из шланга на самом деле доносились звуки, напоминающие одновременно судорожное всхлипывание и чавкание шоколадом, когда до отказа забит рот. Иногда они перемежались громоподобным ревом, который бывает в общественной уборной, когда кто-то дисциплинированно спускает за собой воду. Порой можно было разобрать следующие отрывистые реплики:
— Сволочи! Ну и гады же! Маленького каждый обидит! Вот выйду, нипочем никому и конфетки не дам! Все сам сожру!
Бравые мужчины слушали в задумчивости. Потом Самты рассудительно сказал:
— Во всем нужно видеть положительный момент! Зато парень однозначно отдохнет от своей Клары Захаровны. И может даже, поразмыслив на досуге, которого теперь много, не захочет на ней жениться!
Бравые мужчины в знак одобрения дружно закивали головами. Потом привязали пылесосный шланг к разноцветному буйку оставшимся куском лески и в молчании поплыли обратно.
Спустя некоторое время на берегу, после возвращения бравых мужчин со станции «Вылупленные зенки».
Когда двуспальный матрас был засунут обратно в крапиву, а оставшиеся на берегу женщины в зависимости от темперамента всплакнули и похихикали над судьбой покинутого на станции Чака с пейсами, настала пора дальше делать дело.
— А какое дело дальше делать будем? — спросил Пит с дредами, с тоски и голодухи подбираясь поближе к примусу и сковороде.
— Сейчас увидишь, — коротко ответил ему радист Жуков. Все остальные промолчали, потому что понятия не имели, что ответить на вопрос толстяка индейца.
Встанька неспешно подошел к самому краю грязного причала, и трижды двинул изо всех сил ногой по самой гнилой и трухлявой доске. В воздух тут же взмыл бамбуковый кривой флагшток, а на нем оказалась ржавая жестяная табличка с надписью, сделанной суриком: «ПРОВЕРЕНО. МИН НЕТ».